Спасибо за продолжение ))
В этот раз без цитат, наверное, потому что, чтобы разложить по полочкам все сказанное в этой главе, моего ума точно не хватит, а, может, и не надо раскладывать.
Ощущение от главы в целом - как своего рода катарсис. На фоне повседневных забот герои как будто впервые разговаривают друг с другом откровенно и, зная друг друга давно, однако, заново друг друга открывают, просят прощение и прощают, отпускают прошлое и просто живут настоящим.
Шульман когда-то взял на себя заботу о маленьком Михе, был терпелив с ним и именно с помощью музыки нашел к нему мостик, раскрыл его (а Миха, оказывается, с детства любил дирижировать :D), но именно Хайнц как будто по-настоящему заменил Шульману сына. У Шульмана было много учеников, но именно с Хайнцем сформировалась особая привязанность. Шульман принимает Хайнца всего, таким, какой он есть - теперь Шульман тоже этому научился - вместе с его женой и детьми, с удовольствием проводит с ними время, находит добрые слова для Биргит. Хайнц же как можно чаще навещает учителя, и у него не возникает мыслей "а вдруг я не вовремя?", "а вдруг мне не будут рады?" и т.д. - впрочем, между ними на протяжении многих лет отношения складывались, пожалуй, таким образом, что у Хайнца даже мыслей подобных возникнуть не могло.
И еще что хочу отметить, что для Хайнца это не просто долг - навестить старого больного учителя, не неприятная повинность, которую необходимо исполнить ("уважить старика надо, чтобы совесть успокоить и галочку поставить") - для него это идущая из сердца потребность. И эта сердечная привязанность к Шульману сформировалась со временем и у Биргит, и, особенно, у Мии, для которой Шульман - добрый и интересный дедушка, а что он ей не родной, она даже не задумывается. Нет напряжения, нет вот этой необходимости терпеть, "потому что так сказал муж и отец". Не знаю, как описать атмосферу в этой расширенной семье... радость в моем понимании все же слишком бодрое чувство, скорее, "радостное спокойствие", "светлое спокойствие", "Phos hilaron" (досл. "Свет радостный"), что на православной службе переводят как "Свете тихий".
Девочка Мия рассуждает по детски-наивно, но как будто ей лет 6-7 уже, и, что не менее важно, у нее уже сформирована эмпатия, чуткость - то умение чувствовать, что развивается очень медленно и не всегда даже во взрослом возрасте раскрывается.

P.S. "Все начинается с Моцарта и заканчивается Моцартом" - как будто в этой фразе скрыт особый смысл, но чтобы его понять, нужно знать культурный контекст. А у Хайнца, оказывается, баритон %)

P.P.S. У двоюродного брата дети - все мальчики - начали более-менее внятно говорить уже после 3, ближе 4 годам, так что у маленького Кая все еще впереди. И, кстати, может, он оказался таким крупным еще и потому, что родился и рос в условиях намного лучше по сравнению с теми, в которых родилась и первые годы жизни росла Мия, и, тем более, сами Хайнц с Биргит? Снова вспоминается ГП, где Гарри в 11 лет для своего возраста был низкого роста, маленьким и щуплым, но в 15 лет неожиданно вытянулся, т.к. после хорошего питания в Хогвартсе и у Уизлей гены взяли свое (а Джеймс даже подростком был высоким).