И некоторые мысли по поводу структуры произведения. Могу ошибаться, но названия как будто намекают на последование католической мессы.

Introitus - вступление, начало, Великий вход (на вечерне). Здесь читатели знакомятся с основными героями произведения - Биргит, Хайнцем, Шульманом и Теодором, их характерами и предысторией. По хронологии охватывает наиболее продолжительный период. Происходит завязка основного конфликта, раскалывающего жизнь персонажей на "до" и "после", где в "после" каждому из них предстоит сделать свой выбор. Если бы это было коммерческое произведение, продаваемое частями, то конец вводного этапа можно было бы охарактеризовать как "клиффхэнгер".

Tractus - путь, волочение и, возможно, мытарства. Но последнее исключительно предположение на основе описанного в этой части, т.к. в православной традиции мытарства - это испытания, столкновение с "воздушными бесами", олицетворяющими разные грехи, которые душа человека после физической смерти должна пройти, прежде чем попасть на суд к Богу. Если душа не проходит какое-либо из мытарств, то сразу попадает в ад.
В этой части под героями фигурально разверзается пропасть. Хайнц пропал, и полиция не собирается его искать. Биргит впадает в пропасть отчаяния, живет механически, и только иррациональная вера в то, что ее муж Хайнц жив да, поддержка друзей не дают ей сойти с ума и совершить какой-нибудь опрометчивый шаг. Теодор же полностью раскрывает свою темную, гадостную сущность, упивается безнаказанностью и властью. Живи он на 30 лет старше, то уж точно бы нашел себе призвание среди нацистов, как и его дядя, ректор консерватории Штайнбах, а если бы был чистокровным магом в мире ГП, то без раздумий присоединился бы к сторонникам ВДМа Пожирателям Смерти.

Evangelium - буквально благая весть: Хайнц жив! Но победу праздновать рано: Хайнц тяжело болен и надежды на восстановление призрачные, ведь Хайнц почти ничего не помнит, утратил большую часть навыков, а по ночам его мучают страшные кошмары. Теодор мелко и гадостливо торжествует, видя этого нового Хайнца, который не может даже сам завязать шнурки, и не упускает случая для издевки. Но ни Биргит, ни друзья и учитель Хайнца не теряют надежды; они понимают, что прежним Хайнц уже не будет, но это понимание пока не носит никаких конкретных форм.

Offertorium - принесение/предложение Даров, одна из частей Евхаристического канона. Эта часть целиком и полностью посвящена истории Ференца, школьного друга Хайнца. Несмотря на ужасное в самом прямом смысле детство (а также благодаря тому, что ему удалось относительно вовремя оттуда выбраться), Ференц вырос веселым, жизнерадостным, совсем несерьезным, да еще с очень большими склонностями к мошенничеству и воровству. И только случившееся с Хайнцем несчастье заставляет Ференца повзрослеть и начать серьезно относиться к жизни. Ференц много помогает Биргит (и в принципе разглядывает в ней отдельную, самостоятельную личность, а не просто приложение к Хайнцу), вместе с ней и учителем Хайнца Шульманом ищет любые зацепки. Словно по хлебным крошкам, Ференц по найденным, на первый взгляд, не связанным между собой деталям пытается восстановить, что именно произошло с Хайнцем, и он же первый приходит к выводу, что главный виновник здесь Теодор. Теодор же из тех, кто только "против овец молодец", поэтому Ференцу удается достаточно легко его запугать и даже вытрясти большую часть украденных у Хайнца вещей, хотя Ференц понимает, что Теодор рассказал ему далеко не всю правду и явно где-то соврал, что-то скрыл.

Prefatio - молитвы перед причастием. Отдельные церковные традиции предполагают в этом месте общую исповедь, а также взаимное прощение: "прежде Причастия страшныя жертвы примирися с тя опечалившим". Здесь уже очень заметен прогресс Хайнца в восстановлении: Шульман, регулярно занимающийся с Хайнцем музыкой - заново, с самых азов - убежден, что Хайнц даже сможет выступить на конкурсе имени Шопена. Хайнц все меньше впадает в отчаяние от осознавания того, в кого он превратился, а принесенные Ференцем вещи, которые ранее Теодор украл у Хайнца, помогают Хайнцу вспомнить больше из прошлой жизни, в особенности о семейной жизни с Биргит. Впервые Хайнц решается рассказать о своих кошмарах не только другу Ференцу, но и жене Биргит, и с ее поддержкой кошмары становятся не таким страшными, Хайнц учится с ними справляться. Меж тем в консерватории сменяется руководство, и Штайнбах, дядя Теодора, уже не ректор, а сам Теодор больше не выступает в студенческой опере и вообще покинул Кирхенталь - аргументы Ференца оказались очень убедительными.

Communio - Причастие, кульминация и в литургии, и в жизни Хайнца и Биргит. Хайнц окончательно возрождается из пепла для новой жизни, что подтверждается его победой в конкурсе, а Биргит ждет их первого ребенка. Для Биргит это ожидание становится поводом многое переосмыслить в своей жизни, не только осознать себя в своей будущей роли - роли матери, но и осознать себя отдельно от Хайнца в принципе. Любовь небесная здесь передается через любовь земную: любовь между супругами, любовь родителей к своему будущему ребенку, отеческое отношение Шульмана к Хайнцу, которое он начинает понемногу переносить и на Биргит. По кусочкам восстанавливается и предыстория Шульмана: он встречается с частью своего прошлого, но эта встреча носит радостный, ностальгический характер.

Postcommunio - [благодарственные молитвы] после Причастия. Первые две главы этой части больше радостные. У Хайнца и Биргит рождается дочь Мия, а затем сын Кай. Это любимые желанные дети. Хайнцу очень нравится проводить время с детьми, он хочет, чтобы их детство было счастливым, не таким, какое было у него самого. Сам Хайнц продолжает играть на концертах, он уважаемый пианист. Он чувствует, что достиг всего чего хотел, чего только можно было; он не гонится за популярностью и славой, и его вполне устраивает, что люди не узнают его на улицах. Биргит же не замкнулась на детях и, следуя совету Шульмана, продолжает выступать в опере.
Шульман меж тем начинает сдавать - берут свое и годы, и перенесенные в прошлом испытания. Хайнц старается почаще навещать старого учителя, приводит своих детей, которые воспринимают Шульмана как дедушку, да и Шульман воспринимает Хайнца как сына, а его детей - как внуков. Для него это как семья взамен потерянной когда-то.
И вот, в последней главе, Шульман умирает. Мрачное прошлое, которое, казалось бы, Хайнц отпустил и предпочел бы окончательно забыть, все настойчивее снова стучится в двери. Тучи сгущаются, но и сквозь них иногда проглядывает солнце, а Хайнц счастлив, несмотря на слезы, здесь и сейчас: он любит и любим, и они с Биргит ждут третьего ребенка.