— Николя, ... не представляю, как вам удавалось держать этих разбойников в подчинении!
— Просто удавалось! — хохотнул Рысьев. — Для них я был, во-первых, свой, русский. Во-вторых, Их Сиятельство, в-третьих, Павлоградского полка ротмистр. А то, что вдобавок... — Николай на миг замолк, нахмурившись, — цитирую: «Командир наш, Николай Александрович, ещё и упырь-с — так это дело житейское, насквозь понятное, со всяким приключиться может. Иные баре, хоть людьми себя и числят, а выкидывают порой штуки и почище. Вона как.»