Вот и он — медленно, едва ли не торжественно спускается по парадной лестнице, полы домашней винного цвета мантии стекают по ступеням вслед за ним.
Позер.
Но хорош, мерзавец, нельзя не признать. Теперь, когда Люциус будто хочет, чтобы я подольше им любовалась, когда солнечный свет падает на него из окон, играя в серебристых волосах и насыщая богатым оттенком его одеяние — теперь я не свожу с него глаз.