Томайна [Том Реддл/Нагайна]

Нагайна задумчиво качнула бокалом, наблюдая, как янтарная жидкость стекает по хрустальным стенкам, переливаясь в пламени свечей. Нужно было сосредоточиться на предстоящем приёме, но тяжёлые мысли наравне с тревожными предчувствиями не давали покоя.

Она не услышала шагов и не заметила, как Том подобрался со спины. Поэтому прикосновение горячих ладоней к обнажённой спине стало для неё неожиданностью. Нагайна едва не выронила бокал и поспешила поставить его на стойку.

— Я чувствую твои эмоции, — горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи. — О чём тревожишься, родная?

Нагайна зажмурилась на мгновение, наслаждаясь ощущением его близости. С игривой улыбкой на губах она развернулась и тут же оказалась в объятьях сильных рук. Радость на её лице сменилась недоумением.

— Почему ты всё ещё не одет?

— Успеется, — отмахнулся Том, лукаво улыбаясь. Склонившись, он провёл кончиком носа вдоль скулы к виску и невесомо коснулся губами нежной кожи. — Так что тебя беспокоит?

— Первые гости начнут прибывать уже минут через двадцать, — прошептала Нагайна. Она не хотела рассказывать Тому о своих переживаниях. Не сейчас. Вместо этого маледиктус отклонила голову назад, открываясь губам Тома ещё больше. — Так почему ты всё ещё не одет?

— Гости это последнее, что должно волновать тебя в этот момент.

Руки Тома скользнули на талию, обхватывая, а в следующий миг она уже сидела на стойке, вынужденно широко разведя ноги. Где-то на периферии слуха звучал звон разбивающегося хрусталя, но никто из них не обратил на это внимание. Том целовал страстно и нежно, так, что все тревожные мысли сгорели в пламени нарастающего желания. Нагайна вжималась в его горячее тело, скользила ладонями по обнажённой коже спины, запутывалась пальцами в жёстких волосах на затылке и целовала в ответ, отдаваясь моменту без остатка.