Прерванное молчание

— Если бы ты не был так суров со мной и подсказал, что мне сейчас делать! — с мольбой обратилась она к молчавшему вот уже более четырнадцати лет портрету мужа.

— Судя по всему, моя девочка крепко вляпалась! — донеслось в ответ.

Элеонора вскрикнула, но тут же взяла себя в руки, метнула в дверь Заглушающим и, подойдя к портрету, погладила золоченую раму.

— Значит, ты все же сменил гнев на милость, — глухим голосом произнесла она.

— Не век же мне отмалчиваться, глупышка, — примирительно сказал Септимус.