Нейросеть

Нейросеть

Волдеморт положил руку ей на талию — короткое прикосновение, констатирующее факт: она сидит на нём, и он не возражает. Вторая рука поднялась выше, к её плечу, затем — в волосы. Кончики его пальцев медленно прошли по прядям исследующими, почти ленивыми движениями, как если бы он вспоминал, что это значит — касаться кого-то руками. Волосы скользили между пальцами мягко и послушно.

Гермиона не говор...>>ила — и он тоже не спешил. Он просто придвинул её за талию ближе к себе, к своей груди, на которую она молча склонила голову. Будто так и должно быть, словно это уже стало их личным утренним ритуалом.

Его пальцы продолжали лениво перебирать её волосы, иногда задерживаясь на прядях чуть дольше, чем требовалось для простого жеста. Его дыхание было спокойным, ровным, таким же, как взгляд, который он иногда опускал на неё — задумчивый, оценивающий, но уже без тени вчерашней ярости.

Нейросеть

Цифровой рисунок

Нейросеть

Нейросеть

Волдеморт потянул Гермиону к себе, ближе, склонил её к своему лицу, вдохнул её аромат у самой шеи и прошептал, обдавая щёку горячим дыханием:
— Но знай, моя упрямица, что каждое твоё заклинание будет шагом по лезвию. — Губы коснулись её уха, и его голос пробрался прямо в голову. — Ошибёшься — и метка отзовётся так, что ты можешь пожалеть о своём решении.
Гермиона стиснула зубы, чтобы сдержать судо...>>рожный вздох. Молчала — и только позволяла его пальцам сильнее сжимать руку. Не отвела взгляда, не дрогнула. В этой напряжённой тишине чувствовалось больше храбрости, чем в остром ответе.
Волдеморт прищурился, будто изучая её, — и ждал. Ждал ответа.
Пауза была выдержана. А затем, глубоко вдохнув, Гермиона произнесла тихо, но твёрдо:
— Тогда я не ошибусь, мой Лорд.
В глазах его появился жадный блеск — тот самый, который нёс за собой новые игры, новые грани, придающие щекотливости их странному союзу. Гермиона ощутила, как под его взглядом в ней зародилось предвкушение.

Нейросеть

Волдеморт вдавил её сильнее в стену, сжал бёдра, чуть разводя в стороны. Ему было мало, Гермиона увидела в нём вновь эту жажду, эту алчность, которая сводила её с ума.

Его ладони сомкнулись на её ягодицах так крепко, что дыхание сбилось ещё до того, как он приподнял её. Она чувствовала силу в этих пальцах, их жёсткое требование. Запах его мантии, сухой, резкий, тянулся в ноздри, смешиваясь с его горячим дыханием у виска. Всё это не пугало — только будоражило, вызывало предвкушение.

— Моя плутовка, — шептал он в её шею, удерживая Гермиону в руках, как пушинку. — Тебе самой хочется… Признай.

Нейросеть

— Потому что вы заглянули туда, куда вас ПОКА не звали, — прошептал он, возвышаясь над ней.

Это было до чёртиков опасно, но Гермиона зацепилась не за исходящую от Волдеморта угрозу, а за слово, которое он выделил в своей речи.

— Пока? — Это слово заставило её резко поднять голову. Против воли. Тело само подалось к нему, а глаза встретились с лукавым и оценивающим взглядом Волдеморта.

Он умел подвесить в воздухе интригу, как никто. Этого отрицать было невозможно.

— Если бы никогда, — он склонился чуть, так что дыхание защекотало шею, — вы бы здесь не сидели, Гермиона.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Он сжимал её в объятьях, чувствуя, как жизнь по капле вытекает из нее.

К горлу подкатил ком. Хотелось закричать, словно дикий раненный зверь, хотелось сбежать, уйти, как можно дальше. Но он держал её на руках.

Нейросеть

Тьма тоже умеет быть нежной...

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Откинувшись на спинку дивана, Волдеморт перевернул страницу. А Гермиона… ей хотелось быть ближе. Она тоже облокотилась спиной о мягкие подушки и положила голову рядом с его плечом. На миг Волдеморт замер. Даже показалось, будто он задержал дыхание, но взгляд его был по-прежнему прикован к книге. Мгновения тянулись в напряжённой тишине. Затем его рука медленно поднялась, и он притянул Гермиону к се...>>бе, устроив её голову у себя на груди. Уткнувшись в его мантию, она ощутила запах — сухой, как старый пергамент, с лёгким оттенком горького дыма. Его пальцы заскользили по её кудрям — осторожно, словно он сам проверял, позволительно ли ему это.

— Всё-таки, Гермиона, — Волдеморт оторвал взгляд от книги, посмотрел в пляшущее в камине пламя, — ответь мне теперь. Почему ты приняла мою игру?

Он вновь задал ей вопрос, на который она совсем не хотела давать ответ. Ни самой себе, ни ему. И всё же… Волдеморт ждал.

— Меня… — её голос дрогнул. — Меня никто не ждёт, никто за мной не придёт. Меня… никто не будет утешать. — Она нервно сглотнула. — Мне не на кого положиться.

Ладонь в её волосах замерла. Гермионе показалось, что его пальцы чуть дрогнули, однако губы Волдеморта растянулись в неприятной усмешке.

— Ты права, — зрачки его сузились. — Никто не будет тебе сочувствовать, утешать тем более. Особенно я. — Пальцы ухватили её подбородок, заставляя посмотреть в его змеиное лицо. — Я могу тебя только сломать. А ты... — он склонился к её шее и шумно вдохнул её аромат, отчего по коже словно разряд тока пробежал. — Гнёшься под моим напором, не ломаешься.

— Я упрямая... — произнесла она, опустив голову. — Наверное, это меня и...

— Упрямая, — усмехнулся Волдеморт. — Именно это я и увидел, когда пришёл за тобой. Упрямая. Несносная…

Нейросеть

Нейросеть

Его губы прикоснулись к её уху, и он выдохнул слова, которые прозвучали не как триумф, а как констатация неоспоримого, наконец-то свершившегося факта:
— Теперь моя...

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть