Нейросеть

Нейросеть

Прошло почти пять лет, и Нагини — единственный человек, которому Том Реддл доверяет. Хотя он по-прежнему работает в «Горбин и Бэркс», но это лишь прикрытие, способ собрать единомышленников. Нагини предупреждает молодого волшебника, чтобы он не повторял ошибок Грин-де-Вальда, и он слушает её. Нагини уже через это проходила.

 И вот он рассказывает ей о своей расколотой душе…

— Пока у меня их тр...>>и, — говорит ей Том. — Я бы хотел сделать хотя бы один крестраж для тебя.

У неё перехватывает дыхание от его слов. Обнажённая и тёплая под одеялом, волшебница поворачивается к нему лицом. Том смотрит на неё как на богиню во плоти, как будто это она сохраняет ему жизнь, а не крестражи. Но её следующие слова разбивают его сердце.

 — Том, ничто не остановит проклятие, даже это. А я не хочу запятнать свою душу.

Вовсе не вторая часть её фразы причиняет боль: он знает, что никогда не будет прежним с той тёмной магией, которую он совершил, с той непроглядной чернотой, что течет по его венам. Нет, дело в первой, где звучит признание того, что однажды Том останется без неё.

— Я не могу без тебя. Я не хочу делать это без тебя.

Нагини прижимается к нему, её движения похожи на те, что производит проклятая змея, даже в человеческом теле, но молчит. Нагини не может сказать ничего, что могло бы его утешить.

 — Я найду способ, чтобы ты осталась со мной, Нагини. Ты нужна мне всегда.

Нейросеть

Нейросеть

Vampire AU

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Яркий луч прожектора выхватил пару из толпы, и мир вокруг словно замер.

Их тела двигались в такт музыке, но их души — в такт друг другу. Том вёл этот танец, а Нагайна — следовала

Нейросеть

"Осеннее утро"

Это было первое по-настоящему холодное утро, когда воздух стал таким резким, что заставлял прищуриваться, а дыхание превращалось в облачка пара. Листья на каштанах уже пожелтели и шуршали под ногами. Том недолюбливал осень. Он предпочитал холодную зиму, когда всё вокруг замирает, как будто ждёт чего-то великого. Но Нагайна, прижавшись к спине Тома, нежно провела ладонью по его руке...>>, и он почувствовал, как этот неприятный сезон наполняется новым смыслом.

Они стояли посреди улицы, освещённой тусклым светом фонарей, и шум города казался далёким. Гуляли всю ночь по Лондону. Тому не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что Нагайна улыбается. Она всегда находила радость в мелочах, будь то первый снег или разноцветные листья, и эта её способность заставляла даже его, вечно погружённого в свои мысли, остановиться.

— Замёрзла, змейка? — тихо и спокойно спросил Том.

— Нет, — прошептала Нагайна, — пока ты рядом со мной, мне никогда не будет холодно.

Том слегка сжал её ладонь, и его взгляд, обычно такой пронзительный и холодный, смягчился. Он знал, что их союз не похож на сказку. Он — амбициозный и расчётливый, она — та, что приняла его таким, какой он есть, и наполнила его жизнь чем-то, что было ему неведомо до этого. Чем-то, что он, несмотря на всю свою силу и жажду власти, не мог ни понять, ни отпустить.

Нагайна прижималась к нему, в этом холодном осеннем воздухе, и он позволял себе быть просто Томом, а не Тем-Кого-Нельзя-Называть. По крайней мере, пока они вдвоём.

Нейросеть

Нейроарт в стиле фотосессии для модного журнала.

Нейросеть

Томайна в pin-up стиле

Нейросеть

Томайна в pin-up стиле

Нейросеть

Томайна в pin-up стиле

Нейросеть

Ни на одну женщину Том Реддл не смотрел так, как на Нагайну. В его глазах, обычно холодных и отстранённых, вспыхивал едва уловимый, но яркий огонь, когда взгляд задерживался на ней. Разные дамы стремились к привлечь его внимание, льстили ему, пытаясь разгадать мысли Тома, но Нагайна никогда не делала этого. Она просто была рядом. Присутствие единственной, кому он доверял, окутывало Тома невидимой ...>>вуалью спокойствия. В её янтарных глазах Том находил отражение своих собственных, часто невысказанных тревог и надежд. Видел в них понимание, которое не нуждалось в словах. Ему достаточно было знать, что Нагайна, несмотря на все его тёмные стороны, на все его ошибки, всегда будет стоять за его спиной, оставаясь опорой до самого конца. Нагайна была единственной, кто видел его не только как могущественного лорда Волдеморта, но и как человека, который, быть может, сам не осознавал своей уязвимости.

Его чувства к Нагайне выражались не только в страсти и заботе, но и в глубокой привязанности. Это было нечто, что проросло сквозь годы, укрепившись в самом его сердце. Том берёг Нагайну, как часть самого себя — незаменимую и бесценную. И в этой связи на уровне душ Том Реддл находил истинную любовь, которую могла дать ему лишь Нагайна.

Нейросеть

Том и Нагайна на свидании.

Нейросеть

Том и Нагайна на свидании.

Нейросеть

Нейроарт к драбблу "Бездна" из моего сборника "Parallax".

Нейросеть

Рядом с Томом Нагайна была собой, настоящей. Рядом с ним она могла говорить о том, что её интересовало. Рядом с ним она чувствовала себя равной, и эти ощущения были ей дороже, чем все богатства мира. Нагайна была лишена всего на протяжении своей жизни, но Том стал для неё новым смыслом. Точнее говоря, именно с ним она обрела смысл.

Нейросеть

Цифровой рисунок

Цифровой рисунок

Цифровой рисунок

Нейросеть

Пейринг Томайна в рамках канона — это олицетворение равноправия и взаимопонимания.

Если Том Реддл выбрал Нагайну как свой живой крестраж, значит он хотел отдать ей часть своей души намеренно, — Том считал Нагайну по праву равной себе, и это значит очень много в контексте шипперства, отношений между персонажами.

Нейросеть

Красота и молодость Нагайны были последствиями её проклятия, а величие Тома Реддла — плодом его безумных амбиций. Том и Нагайна несли друг друга по пути разрушения, ведь только в нём они могли найти истинное понимание.

Нейросеть

Лорд Волдеморт и Нагайна не делили мир — они смотрели на него с одной высоты.