***
В чужой игре поставлен "за столба",
Уже почти не понимая правил,
Я шел, куда вела меня судьба,
И ни одной ошибки
не исправил.
Поспешных строк неровный зыбкий
строй -
Последнее прибежище удачи, -
Перечеркнет дрожащее перо,
Когда слова уже так мало значат.
Осколком тишины -
глаза в глаза -
Несбыточное больше
не тревожит,
Ты - только память.
Только тень...
И все же,
Остановись.
Услышь...
Не исчезай!
#семья
- Папа, а где мама? - испуганно вопрошал 3-летний медведодед, подбежав к родителям на вокзале.
Дело было в 1940 году. Семья собралась съездить на отдых. И прадед, и прабабка стояли рядом, поэтому вопрос сына выглядел крайне странно.
- Так вот же мама, сынок, - обескураженно ответил прадед.
- Нет, это не мама! - заявил медведодед почти со слезами.
- ???
- Когда я к вам шёл, ко мне подошла какая-то тётя, и спросила, где моя мама. Я показал, а она говорит: "Ну что ты, эта тётя слишком молодая, она не может быть твоей мамой!".
- Фира! - возопил прадед. - Я тебе в сотый раз говорю: ну давай уже запишем, что ты меня хоть на пару лет моложе! Ну никто же не верит, что тебе столько, сколько есть!..
Никто реально не верил. 34-летней прабабке не только не давали её возраст, но и сильно сомневались, что у неё уже могут быть дети. Она была как законсервированная: будто лет в 20 перестала стареть.
Потом, конечно, расконсервировалась. Война, эвакуация и вдовство никого не омолаживали. Она жила с 2 детьми и престарелой мамой в коммунальной землянке на 5 семей, заведовала пороховым складом (да, можно было заведовать складом и жить в землянке - такое время), носила большую кожаную куртку мужа (её потом очень выгодно обменяли на мешок муки) и курила, выпуская кольцо в кольцо. И ей действительно скостили возраст на пару лет: когда восстанавливали утраченные при эвакуации документы, дату рождения записали неправильно.