Очень психологично, тонко, ювелирно описано и вместе с тем по-домовски. Потому что и там есть эта грань безумия и нормальности, когда любой шаг в любую сторону чреват опасностью. Когда обе реальности просвечивают одна сквозь другую, как Лес Слепого - и коридоры Дома, одновременно.
"автор в курсе, что это татуировка" - иронию читатель оценит, я думаю :хD
Вспомнила вашего "Урода": тоже такой же остропсихологический этюд, только там накал ещё сильнее.
А фемслэша я особого не увидела, но здесь вы тоже остановились на грани) Всё-таки ключевое слово для Крысы именно "безопасность", а не "любовь" пока)) Очень тонко подмечено.
Это здорово, но и очень сложно - так выписать персонажа, будто высветить рентгеном, до чёрточки. Теперь "Вшивая" на руке и для меня ожила. Спасибо!
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.