Я второй раз в жизни пишу комментарий к фанфику и я еще не закончила его читать, но... Мерлин.
Снейп не ведет себя как больная истеричка, его не унижают ради собственного восхваления. В первых двух, трех главах не упоминаются его гребанные пальцы, волосы, лимонный или хрен знает какой запах, если вы понимаете о чем я и он не двигается как учитель танцев, попеременно вздергивая бровь и фыркая как лошадь, не выпуская из рук бокала со скотчем будь он трижды проклят этот скотч.
Я плачу, то от смеха, то от умиления, то от сопереживания, лежу буквально в озере из слез и не знаю кого я люблю больше - автора, Снэйпа или тот день когда я открыла этот фанфик.
Стиль написания не просто литературный, это английская литература!
Я знаю про Теско, я понимаю все и некоторые моменты из жизни пробирают до самых костей.
Я настолько реально вижу Снэйпа, что нахожусь в шаге от того чтобы сойти с ума.
Депрессия описана прекрасно, я сопереживаю всем сердцем, я знаю что означает когда нет сил встать и умыться.
Огромное спасибо за это произведение. От всей души.
Больше десяти лет назад, в мою студенческую бытность, я стал свидетелем весьма впечатляющей оговорки, коей решил поделиться с вами. Топология, конец второй пары, и студенты, и преподаватель уже устали. Тема лекции – многообразия (один из типов пространств в топологии). Лектор завершает разбор темы и, подводя итоги, произносит:
– ...таким образом формируя всё рассмотренное многообразие разнообразий.
Немногочисленные внимательно слушавшие студенты начинают хихикать: очевидно, должно быть наоборот, "разнообразие многообразий". Лектор тоже понимает, что сказал что-то не то, и медленно повторяет, силясь обнаружить ошибку:
– Рассмотренное многообразие разнообразий.
Смех разносится громче, кто-то с места приходит на помощь заслуженному профессору:
– Иван Иванович, наоборот же!
– Да, действительно, – улыбается лектор. – Простите, заговорился. Я хотел сказать, многообразие ракообразий.
Откуда в уставшем сознании профессора возникли ракообразные, и как они проникли в лекцию, остаётся загадкой, но ещё десять лет до выхода на заслуженную пенсию студенты за глаза именовали его Раком Раковичем.
N.B. Несмотря на эту запоминающуюся оговорку, лектором профессор был отличным, и, невзирая на солидный возраст, сохранял ясность мышления всё время своей работы.