Сперва это был обычный дневник. Если не считать, что Азула убила Аанга, да, подумаешь, сначала делала все ради блага своего народа, а пото осознала, что о себе-то подумать забыла! И зачеркнутые строчки смотрелись так мило-романтично! Но чем дальше, тем страннее. Чем дальше, тем глубже и шире пропасть между “Я, Азула” и “долг Азулы”. Она тянется к своим обязанностям, она хочет как лучше… и это ее убивает. Истончает душу. Да, она крута, да, она воин, полководец, королева. Она великолепна… И хочется то ли пожалеть бедную одинокую девочку, то ли по мозгам настучать. Потому что в конце она остается один на один со своими “Хребтами безумия”, внутренними голосами, и тяжеловесность текста может и мешает, но погружает в ее состояние. Азула сошла с ума еще до Агни Кая, Азула сошла с ума тогда, когда начала слишком много думать и разговаривать с собой. И мы двинулись вместе с ней. Потом пришлось себя уговаривать, что безумная история безумной Азулы - одно, а я - совсем другое.
Заметила двойное название... Оно до мурашек. Сначала безумие, потом Агни Кай. А Агни Кай - последствие безумия и безумие сам по себе. Круг замкнулся. Страшно... но как удачно!
Довели мои же черти, повысила на них голос, нарычала, раздала всем люлей! Урок заканчивается, все убежали домой. У меня память короткая, я уже раскаиваюсь.
Двое остаются, подходят и заявляют:
- Как вы это терпите вообще, на Дениса и Вову нужно давно наорать, на них все учителя орут.
Я раздосадованно отвечаю.
- Ненавижу орать, последнее это дело. Но вот сегодня не сдержалась, сейчас даже неловко как-то!
Дети молча уставились на меня, потом переглянулись, мальчик разочарованно покачал головой, а девочка говорит:
- Вы что, сейчас орали?.. Ну нет, как-то это было не очень впечатляюще.
- Да, - поддерживает мальчик, - на 3 из 10 вы поорали, Айриш Айришевна, можно было и получше поорать, погромче, с чувством!