Мягкий свет фонарей окружил меня размытым контуром, за которым острые капли дождей падают на землю.
Лаванда отогревается внутренне, не ощущая жалости или лицемерия, Артур улыбается ей ободряюще, как если бы можно было всегда надевать на голову шляпу из цветной бумаги, чтобы девочка с лакрично-полынными глазами смеялась легко и звонко.
Такие яркие образы, грусть и радость перемешаны, в одну мозаику сложены.
И квадраты невыгоревших обоев, и белизна больничных стен заштрихованы акварельным небом, моментами зыбкого счастья, важного и нужного им.
Тим, которого Лаванда приобщает к миру поднятых парусов и жгучего рома, волшебники, внезапно нырнувшие в глубины физики и техники – это тепло окутывает незаметно, горчит и замирает в полушаге от…
Jas Tina:
Эта баллада — не скромный букетик, а целая ярмарка, где под каждым цветным галстуком бьётся пылкое сердце. Но главный приз — не на витрине! Ведь это жаркая баллада о запретной Драмионе, где ненависть ...>>Эта баллада — не скромный букетик, а целая ярмарка, где под каждым цветным галстуком бьётся пылкое сердце. Но главный приз — не на витрине! Ведь это жаркая баллада о запретной Драмионе, где ненависть плавится в поцелуях, а вечное «против» оборачивается единственным «навсегда». Читать, затаив дыхание, как в Запретной секции!