Мне понадобилось десять минут, чтобы отойти от эмоций после прочтения. Это слишком ярко и болезненно, слишком точно, слишком холодно... Слишком прекрасно.
Я уже четыре года играю неканонную Лестрейндж, с этой фамилией и этими людьми у меня связано очень многое. Это основательная часть моей жизни. Я знаю об этой семье столько же, сколько о собственной, включая корни в реальности. Поэтому то, что написано о Лестрейнджах, особенно о Рудольфусе, воспринимаю даже не близко к сердцу, а прямо сквозь него.
Спасибо Вам невероятно огромное за этот текст. Я просто не могу выразить, как я благодарна.
И да, я тоже очень люблю Белладольфус, дорогой автор.
Больше десяти лет назад, в мою студенческую бытность, я стал свидетелем весьма впечатляющей оговорки, коей решил поделиться с вами. Топология, конец второй пары, и студенты, и преподаватель уже устали. Тема лекции – многообразия (один из типов пространств в топологии). Лектор завершает разбор темы и, подводя итоги, произносит:
– ...таким образом формируя всё рассмотренное многообразие разнообразий.
Немногочисленные внимательно слушавшие студенты начинают хихикать: очевидно, должно быть наоборот, "разнообразие многообразий". Лектор тоже понимает, что сказал что-то не то, и медленно повторяет, силясь обнаружить ошибку:
– Рассмотренное многообразие разнообразий.
Смех разносится громче, кто-то с места приходит на помощь заслуженному профессору:
– Иван Иванович, наоборот же!
– Да, действительно, – улыбается лектор. – Простите, заговорился. Я хотел сказать, многообразие ракообразий.
Откуда в уставшем сознании профессора возникли ракообразные, и как они проникли в лекцию, остаётся загадкой, но ещё десять лет до выхода на заслуженную пенсию студенты за глаза именовали его Раком Раковичем.
N.B. Несмотря на эту запоминающуюся оговорку, лектором профессор был отличным, и, невзирая на солидный возраст, сохранял ясность мышления всё время своей работы.