Всегда есть год спустя

— Спили мне ружье, чтобы обрез стал, — она развернула то, что принесла бережно укутанным как дитя в покрывало. — Вороны повадились к сыроварне летать. Ружье охотничье тяжелое для моих рук, отцовское еще.

С каштановых волос женщины капнул подтаявший снег. И вся она, будто сейчас растает, растопиться от горя и невыносимого пекла обиды в груди.

— Маринка, ты меня под статью не подводи! Не то я не знаю, что мужик у тебя загулял в городе. Ты че удумала? Детей сиротами оставить хочешь? — слесарь нахмурил брови, утирая руки ветошью, испачканные мазутом.

Слух о том, что Семенов сбежал из семьи быстро распространилась по селу.

— Пусть гуляет. Я с ним... Разведусь, — Марья любовно погладила древко рукояти. — Так поможешь или языком только чесать умеешь? — она полезла в карман и вынула свернутую заготовленную купюру. — Ворон нужно только стрелять, иначе заклюют.