Черский. Вигилант лихих Девяностых

Начало 90-х.

Он оставил за спиной очищенный город и трупы бандитов, надеясь начать новую жизнь в столице. Но здесь те же девяностые, только масштаб больше: рэкет, политики-кукловоды и секты, пожирающие бывших солдат.

Когда неизвестные убивают его невесту, он понимает: бежать больше некуда. Охотники сами превратились в дичь. Он найдет каждого, кто причастен к заказу, и напомнит им, чему его учили на войне.

В духе «Джека Ричера». Жестко. Реалистично. Без магии.

Он думал, что в лабиринтах петербургских коммуналок можно спрятать любое прошлое. Смена личности, фальшивый паспорт на имя Крестовского и тихая жизнь в «чёрную» — идеальный план, чтобы исчезнуть. Но у смерти на него другие виды.

Когда старый опер дядя Коля гибнет на выпотрошенном диване, он оставляет Крестовскому не наследство, а приговор: три странных снимка и пистолет, из которого придё...>>тся стрелять на поражение.

Один снимок — из секретных лабораторий прошлого. Второй — из пылающей Африки 70-х. Третий — из тёмного сердца Петербурга 90-х.

То, что бандиты искали в стенах обветшалой квартиры, — не просто тайник. Это след легендарного «золота Бармалея», сокровища, за которое десятилетиями платили кровью. Теперь Крестовский втянут в гонку на выживание, где правила диктуют призраки, а за каждым углом Апраксина двора ждёт пуля.

Он не хотел этой войны. Но чутьё уже заставило его снять пистолет с предохранителя. Теперь открыта охота и на него.

Прошлое не умирает. Оно просто ждёт в тени.

Петербург, весна девяносто шестого.

Он думал, что видел всё: бандитов, которые считают себя хозяевами города, политиков, продающих страну по частям, и войну, которая не отпускает даже во сне. Но теперь ему предлагают другую работу.

Не убивать — искать.

Не стрелять — писать.Это уже не разборки бандитов.

Это — игра тех, кто покупает власть.

И в этой игре он — всего лишь инструмент.

Проблема только в том, что он не умеет быть инструментом.

А значит, снова придётся стрелять