Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был полный зал ребят, привставших, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала непроглядная тьма.

— Так-так, — задумчиво произнес прямо ему в ухо вкрадчивый голос. — Смотрите-ка какой мессия к нам пожаловал. Любишь нарушать законы Магии, не так ли? — голос зловеще рассмеялся. — Плохой, плохой мальч...

— Простите, вы это мне..? — начал было Гарри, но содрогнулся всем телом, услышав звериный рык.

— ЕЩЁ РАЗ МЕНЯ ПЕРЕБЬЕШЬ, Я ТЕБЕ ГОЛОВУ ОТОРВУ!

Гарри словно бы окаменел, чувствуя как в животе сжимается тугой клубок страха, в который, словно в бы бездонную бочку, провалилось сердце.

— Много смелости я вижу, — саркастически продолжил голос. — Ну что же ты замолчал? — добавил он, чеканя каждое слово. — Мальчик. Который. Выжил.

— Извините, пожалуйста, — пролепетал Гарри. — Я не понимаю, что в-в...Вы имеете в виду?

— И ум весьма неплох, дааа, — скучающе протянул голос. — О, tempora, o mores, до каких червей приходится снисходить... Хммм, а это идея...

Внезапно Гарри ощутил как сотня острых как бритва рыболовных крючков вонзились в его тело со всех сторон. Он дико закричал и попытался спрыгнуть с табурета, но крючки крепко вошли в него и начали тянуть во все стороны.

Казалось бы, кожа должна была лопнуть от такого натяжения почти сразу, но немыслимым образом она все тянулась и тянулась, причиняя ему нестерпимую боль.

— Скучный ты, — протянул голос.

До Гарри донёсся звук, похожий на хлопок ладоней, и крючки исчезли.
Но последствия в виде множества кровоточащих ран, изодранной в клочья мантии и пронизывающей до мозга костей боли остались.

— Зачем? За что? ЧТО Я ВАМ СДЕЛАЛ?! — Гарри больше не мог сдерживаться и зарыдал.

— За что, говоришь? — переспросил голос. — А за то, что тебе нет места среди живых. За то, что ты нарушил действие «Авада Кедавры» — единственного заклятья, которое взаимодействует не с телом, а с душой. Душой, отправляющейся принимающей стороне, с которой волшебник заключает нерушимый магический контракт. Который ты своим "чудесным спасением" нарушил. И не просто нарушил, а ещё и исчез на десять лет. ИСЧЕЗ! НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ! — голос был настолько ошеломляющим в своей ярости, что Гарри даже забыл про раны, инстинктивно сжимаясь в позу эмбриона.

— И ведь опять эти Певереллы. Гнилое семя, да когда ж вы уже закончитесь... — посетовал голос. — Впрочем, что-то мы с тобой отвлеклись, может, вернёмся к распределению?

Все, что смог издать Гарри, это полузадушенный стон, но голосу, судя по всему, этого было вполне достаточно.

— Так куда же мне тебя определить? — поинтересовался он. — Может быть в Ад? О, поверь, тебя там заждались. Ох, и многих же душ они не досчитались из-за того, что ты развоплотил Риддла и остановил вoйнy.

Не обращая внимания на горящие огнем от ран мышцы, Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не в Ад, — думал он изо всех сил. — Только не в Ад, пожалуйста, не отправляйте меня в Ад».

— Ага, значит, не в Ад, говоришь? — каркающе расхохотался голос. — А ты уверен? Знаешь ли, там бы ты мог стать знаменитостью. Они давно упрашивали меня отправить тебя именно к ним. Говорят, все мучения, которые предназначались не попавшим к ним в назначенное время грешникам, они подсчитали с процентами и готовы предъявить этот счёт тебе. Ты бы стал их любимой игрушкой... Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен…

Что ж, тогда… ЧИСТИЛИЩЕ!
Гарри понял, что Шляпа выкрикнула этот вердикт на весь зал и тотчас же осознал, что может встать. Внезапно оказалось, что никаких ран на нем нет, а мантия абсолютно цела.

Неужели это все ему привиделось?

И тут Гарри словно бы ударили пыльным мешком по голове.
Все вокруг стало серым. Серые флаги факультетов, серые лица учеников за столами, серые окна под серым же небом. И даже горящие свечи не рассеивали эту хмарь, а лишь усиливали ее бледно-стальным свечением.

Гарри поморгал и даже снял и протер очки. Может, что-то со зрением от того, что перенервничал?
Гарри снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение от того, что больше не слышит этот страшный голос, что даже не замечал, что окружающие аплодируют ему как-то иначе, нежели другим ученикам.

Они... приближались?

Ученики вставали из-за факультетских столов и медленно обступали его, не переставая хлопать. И было в этом что-то такое, отчего по лопаткам Гарри начинал струиться холодный пот.

Что-то не так. Но что?

Пожав руки всем желающим, Гарри хотел было сесть на свободный стул, но вдруг понял, что не может отодвинуть его. На месте пальцев на правой руке зияли пять рваных ран.
Обернувшись, Гарри в ужасе заметил как Перси важно показывает всем окружающим его указательный палец, с конца которого капает неестественно алая на фоне окружающей серости кровь.

— Ты что сдела... — хотел было крикнуть Гарри, но его перебила усиленная магией речь.

— Распределение окончено, — объявила надевшая на голову Шляпу Макгонагалл. — Да начнется ПИР!

И тут на Гарри прыгнул Невилл.

Неуклюжий и рассеянный он перепутал вилку с ложкой и в растерянности начал скрести тупым металлом по гарриной груди, пытаясь вырвать кусок плоти, но у него ничего не получалось.

Подоспевший сзади Малфой оказался куда расторопнее и неуловимо быстрым движением отрубил ножом ухо Гарри, за которое немедленно началась драка.

Воспользовавшись моментом всеобщего замешательства, к Гарри подскочили Фред и Джордж и, нисколько не смущаясь его криками, начали синхронно работать тесаками, отрезая его руку у плеча:
— С нами Поттер! С нами Поттер!

Вокруг них кругами бегал Филч, возбужденно причмокивая беззубым ртом и выпрашивая "хоть шматочек, хоть кусочек".

Макгонагалл же, безумно хохоча, все била и била по голове Гарри, пытаясь нацедить из оставшейся на месте его уха раны ещё крови в бокал.
Безумная вакханалия с каждым мгновением разгоралась все сильнее. И каждая пролитая на пол алая капля тотчас же находилась очередным жаждущим ее более всего на свете языком.

Как же они все изголодались по живым...

Лишь двое в Большом зале остались на своих местах. Седой сгорбленный старик с потухшим взглядом, не переставая шепчущий себе под нос маггловские молитвы. И молодой мужчина в тюрбане, схватившийся за затылок в гримасе невыносимой боли.

Последним, что промелькнуло в угасающем сознании отрезанной головы Гарри было воспоминание о дяде Верноне.

Смертельно напуганный вторжением враждебного мира в его семью, не имеющий возможности ничего противопоставить ему ни магически, ни физически, он все же нашел в себе силы не избавляться таким образом даже от нелюбимого племянника и заявить великану-пришельцу:

"Он никуда не поедет".

Вернон и Петунья были единственными, кто пытался его спасти...