Парень сидел, вжавшись в борт, плечом к плечу с такими же, как он. От кузова несло промерзшим брезентом и соляркой. Холод пробирался под тонкую куртку, заставляя ёжиться, но он почти не чувствовал его. Всё внутри было занято другим — тяжелым, вязким комом, который застрял где-то в груди и не давал дышать полной грудью.

«Так будет лучше для тебя. Там ты принесёшь больше пользы. Это твой долг».

Слова отца. Сухие, как прошлогодняя трава, и такие же колючие. Лишь криво усмехнулся, поправив сползшие на кончик носа круглые очки. Долг... Перед кем? Перед страной, которая считает его, с вечным насморком и близорукостью, всего лишь дефектным материалом. Перед отцом, для которого партия и фюрер значат больше, чем собственный сын.