Вчера с Соней праздновали наш семейный юбилей - десять лет в браке.

Долго не могли решить, где отмечать - была даже идея символически пойти в Макдональдс, потому что десять лет назад Макдональдс был основной декорацией наших стремительно развивающихся отношений. В Макдональдсе мы первый раз заговорили о БДСМ, в Макдональдсе сидели в январе, после марша в память Маркелова и Бабуровой, где Соня начала решающий для нас обоих разговор - "...если кого-нибудь из нас посадят, нужно иметь право навещать друг друга в больнице или тюрьме". Той же ночью она сделала мне предложение, а я его принял.

Так что да, Макдональдс выглядел бы ностальгически. Десять лет спустя в другой стране опять сидим за одним столиком и выхватываем друг у друга из-под носа последний куриный наггетс. И это было бы символично, потому что в нашем случае романтика первых дней брака никуда не делась - она только окончательно созрела, расцвела немыслимой для моего московского целибата сочетанием нежности и эротики.

И к тому же, в наш любимый ресторан мы с Соней ходили в начале марта, а я тогда переутомился, и, выйдя из ресторана после прекрасного вечера с тарелкой лучших суши и сашими, сполз на землю и чисто по-римски выблевал все съеденное. Даже без пера фламинго в масле, которое античные любители пожрать совали себе в пищевод. Мне-то, положим, все равно, ведь удовольствие я уже получил, но в отношении владельцев ресторана - не особенно красиво. Та ещё реклама суши-бара - человек выходит за порог и принимается блевать! Не объяснять же всем и каждому, что местный свежайший лосось тут совершенно ни при чем, просто этот нелепый гость работает в психдиспансере с ментально больными, а дома - остервенело пишет, убегая на работу в спешке и с немытой головой!.. Я в эту зиму достиг исторического веса в 48 килограмм - последний раз я столько весил в школе, и мне это совершенно не мешает. Чувствую себя прекрасно, гоняю по городу на велосипеде. Но перед владельцами любимого ресторана неудобно. Клиент года, блин - оставил чаевые и наблевал у порога!..

В итоге мы отказались и от ресторанов в Старом городе, и от Макдональдса, и выбрали для нашей годовщины максимально домашний и уютный вариант - ели раклет с нарезками и корнишонами, вместе сидели в горячей ванне, разговаривали о литературе. Утром я показал Соне свежий эпизод, написанный, пока она ещё спала, а после ужина с раклетом она рассказывала мне историю о вампирах - Соня ничего не пишет, но придумывает очень много замечательных историй, играет в ролёвки с нейросетью и потом рассказывает мне о своих персонажах и их приключениях. Я этими рассказами наслаждаюсь не меньше, чем если бы читал книгу - драматизм, детали и характеры в этих историях всегда на высоте.

А я раздувался от гордости за свое "Longe a perfecto" и в особенности - за последнюю написанную мной главу. Автор, который хвалит сам себя - это всегда нелепо, но все же было чертовски остроумно превратить сцену с чтением "Жизнеописаний" Плутарха в иронический аналог сцены с Франческо да Римини и Паоло! (Ну, вы помните - они в "Божественной комедии" вместе читали "Ланселота"). У любовников Данте - гетеросексуальная пара читает историю о Ланселоте, и впервые целуется. У меня - юноша во Франции XVII века разбирает на уроке историю Фабия с Минуцием, и впервые четко понимает, что он чувствует, в то время, как его наставник даже не подозревает, что этот момент - их общий "Ланселот".

Франческа знала слово: amore. У неё было имя для своего чувства, и за этим словом была целая культура, говорившая о страсти и супружеской измене, поднимающейся от греха почти до добродетели. Можно послать любовников в Ад, но нельзя не восхищаться ими и не сочувствовать их истории. Данте плакал от сочувствия к Франческе, а в конце этой истории вообще встречается одно из самых пронзительных описаний чувств в Божественной комедии - "и навзничь пал, как падает мертвец".

За чувствами моего Адриана нет ни слова (любые слова для его чувств изобретут гораздо позже), ни пласта культуры. Есть только Плутарх. Только Минуций, который встал на колени и назвал Фабия отцом. И горло, которое сжимается от этой сцены - которую Адриан мгновенно мысленно связал с сидящим рядом человеком.

Франческа обвиняет книгу и ее создателя: «Galeotto fu 'l libro e chi lo scrisse». Галеотом (нашим сводником) был тот, кто это написал. Книга, как соучастница запретной страсти. История Ланселота и Гвиневры, попирающих святость брачных уз и верность королю ради своей любви - провокация, соблазн, ловушка.
Плутарх - не Галеот. История Фабия и Минуция - вообще не история любви. Это история о войне, о власти и прощении. Адриан видит в нём себя не потому что текст на самом деле к этому подталкивает, а потому что Адриан уже - внутренне в этой ситуации. Уже на коленях.

В начале нашего брака Соня многократно выражала пожелание, чтобы я рано или поздно написал БДСМ-роман. И вот - свершилось, я пишу БДСМ-роман. Который, разумеется, неумолимо превращается в серьезное произведение о Франции семнадцатого века, Ришелье, природе власти и беседах о литературе и религии, поскольку писать текст, не заполняя этот текст собой - не частью, не куском, а _всем_ собой - немыслимо, по крайней мере, для меня. Но все же челлендж выполнен - это действительно БДСМ-роман. И это хорошо. В конце концов, у гетеросексуального читателя - масса прекрасных книг, в которых романтика только дополняет и расцвечивает исторический сюжет и философские идеи. Читатель с моими вкусами - то есть человек, который любой классической любовной линии предпочитает слэш и БДСМ, - имеет право, кроме чисто эротических или фансервисных произведений, иметь роман, в котором эта сюжетная линия будет подана с характерным для классической литературы целомудрием, и будет органично дополнять, а не съедать все остальное.

Телеграмм-канал о книгах, жизни и работе - t.me/reidalinn