По полу коридора со стороны лестницы медленно растекалась огромная лужа. Похоже, у ребят с четвёртого уровня вновь кто-то сбежал. Порой отдел по регулированию магических популяций превращался в настоящий зоопарк. Так обычно случалось после отлова сразу нескольких нарушителей спокойствия. И по большей части — из-за процветающей бюрократии. Сначала составь отчёт о проблеме, потом дождись разрешения на отлов, затем жди, пока подтвердят степень опасности, и только после этого можно вынести решение о дальнейшей судьбе существа. Но и на этом всё не заканчивалось: решение также требовало письменного одобрения. Из-за всего этого работникам четвёртого уровня волей-неволей приходилось временно становиться няньками для своих «содержанцев».

Каспин отступил от медленно приближающейся воды и заметил своё отражение. Выглядел он не весьма презентабельно. Он поправил галстук и, растопырив пальцы, зачесал волосы назад. Впрочем, это было бесполезно: русые пряди моментально вернулись на место, пусть и стали выглядеть чуть более опрятно.

Теперь он мог со спокойной душой встретить гостя, ожидающего в комнате отдыха, с полным осознанием, что сделал со своим внешним видом всё, что было в его силах.

Личность человека, сидящего в единственном приличном месте комнаты, не стала для Каспина сюрпризом. Кому угодно в целом очень сложно попасть в непредназначенные для визитов места министерства магии. А с теми, кто мог бы себе такое позволить, Каспин знакомств не водил. То есть водил, но все они — здешние работники, вовсе никакие не гости. Был только один человек, которого Каспин с недавних пор знал достаточно хорошо и которому очень подходило это «звание».

— Вы долго, господин Селвин, — поприветствовал Каспина в своей странной манере Люциус.

«Да, как и ожидалось, пришло время поработать. Вот только жаль, что совершенно безвозмездно», — подумал Каспин и испугался собственной мысли. Ему уже удалось получить один подарок — да такой, что лучше бы оставили себе.

— День добрый, — он вздохнул и натянуто улыбнулся: — Господин Малфой.

— Надеюсь, у вас всё готово? — не вставая, спросил Люциус. Казалось, он был совершенно не намерен подниматься, а в его вопросе сквозила легкая надежда на отрицательный ответ. Нет, он не был против приказа Тёмного Лорда, но вот провал Каспина, вероятно, мог бы разрушить их неожиданный и совершенно нежеланный союз.

Каспин поднял дипломат вверх и слегка потряс. Изнутри послышалось глухое звяканье стекла.
— Всё готово.

Как же сладко звучали эти слова после вчерашнего нелёгкого вечера! Каспин не знал, как относиться к подобному вниманию со стороны Тёмного Лорда и к этому странному презенту. Что это было — издевательство? Угроза? Или он действительно настолько самовлюблён, что дарит свои портреты всем вступившим в организацию? Стоило ли спросить у Малфоя о наличии подобного в мэноре? Хотя, если вспоминать строчки в письме, они определенно скрывали некий подтекст. Поэтому Каспин не рискнул выбросить колдографию или запереть её в чулане подальше от случайных взглядов. Выбор подходящего для нее места занял столько времени, сколько физические возможности Каспина не могли себе позволить, из-за чего сегодня он выглядел бледным, опухшим, помятым, — будто гриндилоу всю ночь таскал его по дну Уиндермира .

— Вам есть что добавить? — обратился Люциус к застывшему с вытянутой вверх сумкой Каспину, который упорно сверлил его взглядом.

Люциус поднялся и направился к выходу, не дожидаясь, пока мальчишка придет в себя. Он явно был не прочь пнуть Каспина, освобождая себе путь, но тот отошел в сторону, все еще о чем-то упорно раздумывая.

— Мы собираемся просто взять и войти с парадного? — забеспокоился Каспин, следуя за Люциусом к лифту.

— Есть другие предложения, господин Селвин? — в ответ съязвил тот.

— Я думал, у «вас» есть иные способы, — Каспин склонил голову набок.
Реальность упорно не вязалась с жуткими рассказами о Первой магической войне, которые долетали до его ушей. В тех историях последователи Тёмного Лорда врывались с ноги, крушили, пытали и дарили всем очевидцам незабываемые ощущения, а не устраивали дипломатические встречи. Хотя и то, что они сейчас планировали провернуть, едва ли можно было назвать дипломатией.

Люциус остановился и обернулся к плетущемуся сзади Каспину. Он посмотрел на мальчишку сверху вниз, словно позировал для учебника психологии, где под его портретом красовалась бы надпись: «Поза гордеца».
— Это и есть мои «другие» способы. И… — он опёрся на трость и приблизился к Каспину: — у «нас». Нас, господин Селвин.

***


Лифт привел мужчин на первый уровень, куда стекались все важные бумаги. Не самое оживленное место, но, тем не менее, тут всегда нужно держать ухо востро. Иначе тебя запросто собьют с ног и извиняться не станут — это, знаете ли, неэффективно. Под летающие письма бросаться тоже не стоит, а лучше и вовсе обходить их стороной. Эти шальные экспресс-доставщики видят цель и не видят препятствий, из-за чего невнимательный маг рискует остаться без глаза-другого. Возможно, поэтому почти все здешние секретари и помощники носят очки.

Каспин и Люциус дошли до конца коридора, миновав всех министерских пчелок, и оказались у мощной двери из красного дерева с сияющей табличкой: «Министр магии Корнелиус Освальд Фадж».

Рядом с дверью стоял маг, сильно бросающийся в глаза. И не только цветом кожи, обладатели которой в Британии встречались не так часто, но и своей яркой причудливой мантией. И к гадалке ходить не надо, чтобы понять: он был не в восторге от подпирания министерской стены. Однако как только они приблизились, его угрюмое выражение лица вмиг сменилось дежурной улыбкой, от которой Каспину легче не становилось. У двери кабинета министра его прежний спокойный настрой улетучился в неизвестном направлении.

***


— Если вы хотите знать мое мнение, господин министр, дело очень дурно пахнет. Всё это необходимо немедленно пресечь, — к концу фразы тонкий голосок особы, на чьей черной мантии красовалась броская розовая брошь, резко взмыл вверх.

— Я обязательно приму это к сведению, миссис Амбридж, — медленно проговорил Корнелиус, потерев переносицу.
В последнее время все эти советы по поводу ситуации с Поттером начинали утомлять. Каждый считал своим долгом рассказать министру, «как правильно», а кто-то — и не по одному разу. Корнелиус перевел уставший взгляд на Долорес. Кое-какие её идеи звучали чересчур радикально, хотя и не были лишены логики. Окажись Долорес единственной, кто давал советы, он бы давно с ней согласился. Однако чужие аргументы против заставляли Фаджа мучительно буксовать на месте.

— Мисс Амбридж, — растянув губы в слащавой улыбке, поправила его старшая помощница.

Корнелиус задержал взгляд на лице женщины и после короткой паузы продолжил:
— Вы же не только поэтому пожаловали лично?

— Коне-е-ечно. Я посчитала, что всей Великобритании будет спокойнее, если рядом с нашим драгоценным министром окажется достойная защита. И поэтому лично отобрала самых подходящих кандидатов, — она протянула сверток пергамента.

— Вы как всегда внимательны… мисс Амбридж, — Корнелиус принял свёрток и положил на край стола к прочим, еще не тронутым бумагам. — Как вы могли заметить, сейчас за моим благополучием уже присматривает один, не побоюсь этого слова, выдающийся мракоборец. Но, если вдруг произойдет нечто страшное, я обязательно воспользуюсь плодами ваших стараний.

Раздавшийся стук приковал взгляды к двери. Она тут же отворилась, и в проеме показался тот самый мракоборец.
— К вам пожаловали гости, господин министр.

Корнелиус нахмурился:
— Передай им, что у меня сейчас… — его взгляд зацепился за характерные для именитого рода платиновые волосы, виднеющиеся между дверной рамой и мощной фигурой мракоборца. Фадж тут же поднялся из-за стола, а лицо его приняло более заинтересованное выражение, чем секундой ранее. — Господин Малфой! Рад вашему визиту!

Пропустив гостей внутрь, комнату мракоборец покидать не стал. Он прикрыл дверь и пристроился неподалеку. Долорес сложила руки на коленях. Не желая оставаться в стороне от, как ей показалось, назревающей беседы, она подарила присутствующим самую милую, по мнению самой Долорес, улыбку и не стала молчать:
— И я рада видеть вас, господин Малфой. Хотелось бы почаще бывать в вашей столь приятной компании.

Люциус вежливо поприветствовал чиновников и, повернувшись к помощнице министра, выдавил в ответ не менее приторную улыбку, от вида которой у Каспина на душе стало как-то паршиво.
— В другой раз — обязательно, но сегодня я пришел побеседовать именно с министром.

Не без труда кабинет удалось освободить от посторонних. Люциус уселся напротив Корнелиуса, а Каспин, словно бестелесный дух, до которого никому нет дела, расположился позади.

— Итак, что вы хотели обсудить? — начал министр.

Люциус рассматривал окно и перебирал пальцами волшебную палочку, привлекая внимание Фаджа. — Этот разговор, господин министр, не для чужих ушей, поэтому простите мне мою грубость, — подняв руку вверх, Люциус проговорил: — Клаудо Сонус .

В груди у Фаджа нехорошо ёкнуло. Не показав растерянности, он переплёл пальцы в замок и выжидающе уставился на Малфоя. Вопреки здравому смыслу, Корнелиус всё ещё надеялся услышать от человека, который давно пользовался его доверием, логичное объяснение этой странной ситуации. Он отчаянно не хотел истолковать происходящее неправильно.
— Вам придется объясниться, господин Малфой, — Корнелиус перевел взгляд на приближающегося к двери Каспина, который глубоко вдыхал и что-то бормотал под нос. Наконец незнакомое лицо начало вызывать вопросы. — И кто этот молодой человек?

— Не обращайте внимания, министр, — Люциус поднялся из-за стола и, как только Каспин наложил на дверь запирающее заклятие, направил палочку на Фаджа: — Иммобулюс.