#ДолгаяПрогулка #СтивенКинг #отзыв #олиНедорецензатор

Если долго-долго-долго

Моя личная премия за самую сомнительную тактику чтения уходит «Долгой прогулке» Стивена Кинга. Не самый любимый автор, не самый любимый жанр, а вот желание погрузиться в историю было, но довольно смутное, до конца не сформировавшееся. И тут я смотрю довольно нашумевшую экранизацию книги, погружаюсь в море впечатлений читавших, но не смотревших, смотревших, но не читавших и смотревших и читавших. Ясное дело, что не почитать после всего этого я просто не могла. Вы тоже так сделайте, если хотите провести идеальный читательский эксперимент под названием «Как лишить себя книжного саспенса».
Сразу оговорюсь — фильм неплохой, он просто другой. Это получились две абсолютно разные вселенные, которые категорически нельзя смешивать. Хотя бы только потому, что я так и не смогла сформировать собственные образы героев, а некоторые сильно отличаются от киношных. Ну и, разумеется, ни в коем случае не гуглите финал: его знание напрочь убьёт то гнетущее, мерзко обволакивающее напряжение, ради которого Кинг и заставлял своих героев переставлять ноги.
Час за часом.

День за днём.
Спойлеров не будет. Просто сто мальчишек — сто, Карл! — просто решили погулять — сами решили, Карл! — до последнего вздоха. Их никто не заставлял. Они знали, что до финиша дойдёт только один, но это не остановило их от желания быть избранным. Хотя, конечно, как не заставляли. Наверное, именно это меня ужаснуло больше всего: насколько система может быть беспощадной. Одно дело, когда обстоятельства заставляют тебя подписать себе смертный приговор, и совсем другое, когда тебя манят какой‑то мифической конфетой, до которой нужно дойти по головам девяносто девяти таких же морально и духовно сломленных мальчишек. Не могу написать «парней», «юношей» и тем более «мужчин» — МАЛЬЧИШЕК. Я сильно пыталась разглядеть, по каким причинам общество докатилось до такой жестокости, но не смогла. Просто так бывает. И не только где‑то во вселенной Кинга, а рядом: за дверью, за углом, на соседней улице, в близлежащем городе, в заморских краях. Не было ли в книге адекватных людей? Были. Но они не смогли ничего изменить, только принять и надеяться.
Почему же я всё‑таки решила не только посмотреть, но и почитать? В фильме вы не прочувствуете тех изменений в головах Идущих, которые знали, что девяносто девятерых ждёт пуля, но до первого выстрела не понимали, что это конец, что всё по‑настоящему, что это не весёлое приключение. Игра перестаёт быть игрой, как только «угловатая, покрытая прыщами голова Керли исчезла, и во все стороны брызнула каша из крови, мозга и осколков черепа. Тело Керли рухнуло вперёд на белую полосу, как мешок с песком». А один из Идущих случайно наступил в лужу крови, и при его следующем шаге на дороге остался кровавый отпечаток подошвы. В этот миг подростковое чувство бессмертия треснуло. Не у всех, конечно. Но это стало отправной точкой осознаний, что права оступиться у тебя действительно нет.
И в этот самый момент случается самый парадоксальный парадокс, кошмарный кошмар изнанки этого пути: логично начать звериную грызню, ведь чем раньше сойдут твои соперники, тем меньше физической и ментальной боли выпадет на твою долю дороги. Однако вместо ненависти к конкурентам мальчишки поддерживают друг друга. Они делятся едой, подставляют плечо, спасают друг друга от падений, откровенничают в разговорах, как ни откровенничали ни с кем ДО начала пути. Они дружат. Они мушкетёры. И от этой пронзительной человечности становится невыносимо больно. Ведь, поддерживая друга под руку и помогая ему сделать ещё шаг, ты в ту же секунду подсознательно понимаешь: его смерть — это твой единственный шанс выжить. Ты любишь его, но ты молишься всем богам, чтобы твои ноги отказали позже его.
А ради чего? Если в самом начале — ради той самой «мифической конфеты», Главного Приза и одобрения Майора, то спустя мили — ради жизни. Кинг очень цинично показывает, что выигравшего не было, нет и не будет. Достигший финиша не станет триумфатором. Никакой Приз не вернёт безвозвратно съехавшую в первую ночь на ногах крышу. Майор не подарит лучшую новую жизнь, потому что старая осталась в кровавых волдырях на ступнях, в непрекращающихся судорогах, в ознобе от проливных дождей и пронизывающего ветра — пятном на асфальте. Финал романа — это абсолютнейший оксюморон: выживший победитель превращается в труп, который никогда не перестанет бежать вглубь собственной темноты, потому что его изломанный разум больше не умеет останавливаться.
Но самое мерзкое во всём этом даже не власть в лице Майора и солдат с карабинами, а жаждущие зрелища толпы адекватных — зачеркнуть — бездушных тварей, ищущих во всём этом развлечения: с поросячьим визгом делающих ставки на то, какого ребёнка застрелят следующим. Они приходят целыми семьями, устраивают пикники, готовы драться даже за результат опорожненного кишечника Идущего. Мерзко. Низко. Бесчеловечно. Ты понимаешь, что система в большей степени держится не за счёт силы и оружия, её крепко склеивает людоедская жажда насилия. Мерзко.
И тут Кинг ловит нас в умело расставленный капкан: строчка за строчкой, страница за страницей, глава за главой мы сами становимся в ряд с этой глазеющей толпой на обочине. Но это совсем другое. Не так ли?