Перевела рассказ, где был синий Фенечка, с помощью чата джипити, потому что было лень переводить так :)

#Feanor #Vietnam #AU #Tolkien

A Elbereth Gilthoniel, или нолдор пришли в в Ханой

Это был самый обыкновенный ханойский вечер на озере Чукбак. Солнце медленно опускалось за треугольные крыши высоких узких домов колониальной постройки. По улицам с характерным тарахтением сновали скутеры. На террасе кафе люди сидели за низкими столиками, пили кофе и ели модные десерты — точнее, бесконечно фотографировали их, но почти никогда не доедали. Сладкие, сливочные вкусы фруктовых тартов и чизкейков всё ещё казались слишком непривычными для обычных вьетнамских посетителей.

К кафе подъехал иностранец. Он сидел на заднем сиденье скутера, которым управлял полный, неопрятный мужчина средних лет. На длинной, узкой, словно колониальное здание, голове иностранца болтался пластиковый шлем с незастёгнутым ремешком. Он слез со скутера, расплатился с водителем, немного поторговался с ним на слегка ломаном, но вполне приличном вьетнамском, добился скидки в двадцать тысяч донгов, удовлетворённо вздохнул и поднялся по ступенькам на террасу.

Иностранца звали Тайлер. Он был независимым журналистом и поэтом. В основном, он писал статьи о жизни и культуре Вьетнама для еле державшегося на плаву туристического журнала у себя на родине. Кроме того, он преподавал английский онлайн в китайской компании, поскольку заработка от журналистики едва хватало хотя бы на более-менее сносную жизнь в Ханое.

Тайлер не был привередой. Он вполне мог прожить на одной порции бун ча и стаканчике лапши быстрого приготовления в день... если бы почти ежедневно не пил. Алкоголь, хотя порой и стоил дешевле воды, всё равно оставался одной из главных статей его расходов. Второй статьёй расходов была его вьетнамская девушка — Зуен.

Она тоже работала журналисткой, но, в отличие от Тайлера, трудилась в довольно скучной местной газете, где писала заметки о выставках, писателях и поэтах — зачастую с обязательной примесью пропаганды. По местным меркам ей платили весьма неплохо; ей не приходилось тратиться на визы и документы, но почему-то она всё равно ожидала, что почти за всё будет платить именно Тайлер.

Несмотря на то, что сам он едва сводил концы с концами, Тайлер исправно оплачивал их свидания, а иногда даже одалживал Зуен деньги. Во многом потому, что понимал: вряд ли найдёт другую местную девушку с таким хорошим английским, таким воспитанием, таким образованием и таким острым умом.

К тому же, Зуен была по-настоящему красивой: худенькая, миниатюрная, с мягкими, гармоничными чертами лица и густыми чёрными бровями вразлет над блестящими миндалевидными глазами. Она часто напоминала Тайлеру некое дикое животное — прекрасное, свободное и необузданное.

Но при этом...

Очень дорогое.

Сегодня, как обычно, Зуен опаздывала. Тайлер устроился за столиком у входа на террасу и заказал чёрный кофе. После целого дня онлайн-уроков ему хотелось хоть немного взбодриться.

Наконец, Зуен подъехала на своей маленькой мятной «Веспе». На ней было красное платье с высоким разрезом и крошечная чёрная сумочка, усыпанная стразами. Её обычно прямые волосы были только что подстрижены и завиты. Похоже, прямо перед свиданием она успела заехать в салон.

Тайлер поднялся ей навстречу.

Зуен слегка пожала ему руку и села рядом.

Несмотря на учёбу за границей, работу в редакции и знакомство с богемной публикой, в душе она оставалась очень традиционной вьетнамской женщиной. Ей было ужасно неловко, если Тайлер пытался поцеловать её на людях — пусть даже мимолётно. Она никогда не позволяла ему обнимать себя в общественных местах, поэтому максимум, что они могли себе позволить, — это держаться за руки.

В каком-то смысле Тайлеру это даже нравилось.

Это означало, что она не позволит никому другому обращаться с ней подобным образом.

Это означало, что она скромна, сдержанна...

...и принадлежит только ему.

— Сегодня ты просто потрясающе выглядишь, — заметил Тайлер, когда они уселись за стол.

— Спасибо, — Зуен улыбнулась и слегка покраснела.

После всех салонных процедур она и впрямь стала ещё красивее. Тайлер заметил, что, помимо новой причёски, она успела сделать маникюр — длинные гелевые ногти были покрыты блестящим красным лаком. Он невольно задумался, сколько же ей всё это обошлось.

«В конце месяца опять попросит занять ей пару миллионов донгов, как пить дать, — с грустью подумал он. — И я, конечно же, дам. А потом неделю буду питаться одной лапшой быстрого приготовления. Господи... если бы она не была такой красивой куколкой, я бы уже давно с ней расстался.»

Иногда Тайлер мечтал. Ему представлялось, что однажды они с Зуен поселятся где-нибудь в Ниньбине, вдали от городского шума, среди известняковых гор и бескрайних рисовых полей, где весной бледные лотосы тянут длинные зелёные стебли к ярко-синему небу.

Но где-то глубоко внутри он понимал: этому не суждено случиться.

За ближайшие пару лет он вряд ли заработал бы столько, чтобы купить домик в деревне. А у таких женщин, - понимал Тайлер, - как Зуен, несмотря на всю их скромность и доброту, всегда есть выбор.

Возможно, думал он, через два года она уже будет счастливо замужем за каким-нибудь корейским инженером или американским пилотом и станет жить в одной из тех нелепых жилых комплексов с террасами и бассейнами, которые так напоминали Тайлеру золотые клетки.

А он...

Он останется один.

Впрочем, журналист уже почти смирился с мыслью, что, скорее всего, встретит зрелость в одиночестве. Поэтому он старался не думать слишком много о будущем и просто радоваться настоящему, пока оно ещё принадлежало ему.

— Чего желает моя госпожа? — спросил он с лёгкой, слегка натянутой, улыбкой. — Может, потом зайдём за жареной уткой? Я по дороге сюда видел чудесную маленькую пивную...

— Только не пивную опять, пожалуйста, — закатила глаза Зуен. — Я вообще была бы рада, если бы ты сегодня совсем не пил. До сих пор не могу забыть тот случай, когда ты напился в стельку и чуть не свалился с моего байка.

Она помолчала и добавила:

— Но если уж тебе так хочется выпить, давай лучше пойдём в корейский ресторан. Там отличный шашлык. Как раз такой, какой ты любишь. И пиво там достаточно дорогое, чтобы ты не успел напиться.

Последнюю фразу она пробормотала почти себе под нос, но Тайлер всё равно её услышал.

Он тяжело вздохнул.

Больше всего ему сейчас хотелось разразиться длинной речью о том, как капитализм испортил жизнь всем нормальным людям, и напомнить Зуен, что она, вообще-то, выросла в социалистической стране и могла бы хоть немного стыдиться такого образа жизни.

Но он понимал, что спор ничего не изменит.

Поэтому лишь кивнул.

И, внимательно посмотрев на девушку, сказал:

— Мне очень нравится твоя причёска. Ты сама волосы завила, или в салоне?

— Конечно, в салоне! — рассмеялась Зуен. — Это химическая завивка. Дороговато, конечно, зато красиво. Правда ведь?

— Правда, — ответил Тайлер с едва заметной усталой улыбкой. — Оно того стоило.

Он сделал паузу.

— Что будешь пить, моя дорогая?

Но Зуен не ответила.

Она глубоко вдохнула и неожиданным для своего миниатюрного телосложения, густым, грудным голосом крикнула через всё кафе:

— Э-э-эм о-о-о-о-й!

Официант появился почти мгновенно.

Зуен быстро защебетала с ним по-вьетнамски, заказывая какой-то очередной невероятный фруктовый напиток с баббл-ти.

Она всегда заказывала фруктовые напитки с баббл-ти.

Тайлер посмотрел на неё.

Потом — на большое дерево перед террасой, вокруг которого золотыми огоньками вились гирлянды.

И снова тихо вздохнул.

Как бы сильно он ни любил Вьетнам и свою жизнь здесь — гораздо более дешёвую, чем дома, — ощущение непричастности никогда не покидало его.

Он всегда чувствовал себя здесь...

...немного лишним.

Немного пришельцем.

Пока они сидели на террасе, обсуждая работу в журнале и предстоящую художественную выставку, на которую собирались пойти вместе, в кафе вошёл ещё один иностранный посетитель.

Это был высокий, худощавый мужчина лет сорока с небольшим. У него была странная, немного старомодная, причёска: длинная асимметричная чёлка закрывала половину высокого прямого лба, а сзади, на спину, спадали длинные пряди густых, иссиня-чёрных, совершенно прямых волос. На нём были потёртые серые джинсы с пятнами краски и чёрная футболка; через плечо у незнакомца висела небольшая чёрная сумка, из которой выглядывал фотоаппарат.

Подойдя к соседнему столику, мужчина приветливо улыбнулся официанту, а затем перевёл взгляд на сидевшую рядом пару.

— Простите, — спросил он высоким, почти мальчишеским, слегка гнусавым, но удивительно тёплым голосом, — вы не будете возражать, если я вас сфотографирую?

Тайлер замялся.

Фотографироваться он не любил. Во многом потому, что никогда не считал себя особенно красивым. У него было длинное, словно выточенное из дерева лицо, крупный нос и печальные карие глаза, посаженные довольно близко друг к другу. Длинные каштановые кудри могли бы выглядеть великолепно, но, как это нередко бывает с мужчинами-неформалами, он почти за ними не ухаживал и мыл голову гораздо реже, чем следовало бы.

Зато Зуен предложение привело в настоящий восторг.

Она обожала фотографироваться; любила снимать себя, десерты, бесконечные удивительные напитки, которые неизменно заказывала. И, что уж скрывать, выглядела она почти всегда прекрасно — именно это когда-то и стало одной из причин, почему Тайлер в неё влюбился. Даже будучи грустным философом с крайне левыми взглядами, красоту он ценить никогда не переставал.

— Конечно, — радостно ответила Зуен, поправляя волосы. Затем повернулась к своему спутнику. — Тайлер? Ты ведь не против? У нас почти нет совместных фотографий.

— Хорошо, — вздохнул журналист.

Ему не слишком нравилось, что подчас его девушка бывала такой поверхностной, но он также понимал: если начать упрямиться, Зуен вполне может попросту уйти.

А ведь именно она была одной из немногих вещей, которые хоть немного освещали его довольно печальную и одинокую жизнь.

Она...

И ещё его друг Рори, с которым они время от времени напивались в биахоях и распевали английские социалистические песни. Рори был одним из немногих людей, кто понимал Тайлера и принимал его таким, каким он был.

— Замечательно, — незнакомец широко улыбнулся, словно довольный кот. — Большое спасибо. Я начал заниматься фотографией всего пару месяцев назад и иногда прошу случайных прохожих немного мне помочь.

Пока мужчина настраивал фотоаппарат, Тайлер успел внимательно его рассмотреть.

Лицо у незнакомца было приятное, но необычное. Длинный нос с раздвоенным кончиком придавал ему какое-то звериное вырадение. Маленькие острые зубы росли неровно и были далеко не в идеальном состоянии — странная деталь, совершенно не вязавшаяся с его открытой и спокойной улыбкой.

В остальном же он был красив.

Большие серо-голубые глаза, тонкое овальное лицо, острый подбородок, маленький рот...

Он удивительно напоминал эльфов Толкина.

Вернее, тех эльфов, какими Тайлер представлял их себе ещё до выхода фильмов Питера Джексона.

— Вы, кажется, прекрасно обращаетесь с камерой, — заметил он, пока незнакомец кружил вокруг их столика, приседал, менял ракурс, возился с экспозицией и светом.

— Спасибо, — коротко ответил тот, даже не поднимая глаз.

Он был полностью поглощён работой.

Минут через пятнадцать фотосессия закончилась. Незнакомец вернулся за свой столик, где официант уже успел поставить перед ним запотевшую зелёную бутылку «Сайгона».

— Я пришлю фотографии, как только обработаю их, — сказал он, протягивая камеру Тайлеру и Зуен. — Посмотрите. Если какие-то снимки вам не понравятся — просто удалите их.

Пока они листали фотографии, мужчина сделал большой глоток пива и, задумчиво посмотрев на дерево, увитое золотыми гирляндами, негромко произнёс:

— Какой сегодня красивый вечер...

Он помолчал.

— Иногда мне кажется, что просто жить — уже огромное счастье.

Тайлер вернул ему фотоаппарат.

— Вы очень талантливы, — искренне сказал он. — Все снимки получились просто замечательно. Даже я, который обычно совершенно не фотогеничен, здесь почему-то выгляжу неплохо.

— Спасибо вам, — мужчина снова улыбнулся. — Мне всегда приятно, когда людям нравится то, что я делаю.

Он сделал ещё один глоток пива.

— А если мне удаётся кого-то по-настоящему порадовать... тогда я счастлив почти до щенячьего визга.

Его высокий голос вдруг стал неожиданно серьёзным.

Будто он произносил речь.

— Наверное, в этом и заключается смысл всего, что я делаю. Я люблю делать людей счастливее.

Он ненадолго задумался.

— Хотя счастье — очень странная вещь. Когда-то мне казалось, что оно принадлежит мне. Мне хотелось сделать его переносным... таким, чтобы его можно было взять с собой и подарить другим.

Он тихо усмехнулся.

— Пожалуй, именно поэтому я его и потерял.

Над озером вспыхнула первая яркая звезда.

Мужчина поднял голову, посмотрел на неё и едва слышно вздохнул.

— Но пока на небе ещё горят звёзды... остаётся надежда, что однажды мы все будем счастливы.

Когда-нибудь.

— Скажите, — спросил Тайлер, пока Зуен заказывала себе очередной фруктовый напиток, — откуда вы родом? И как вас зовут? Знаете, у меня странное чувство, будто мы уже где-то встречались. Только никак не могу вспомнить где.

Мужчина поднял на журналиста светлые, мерцающие глаза.

— Меня зовут Артур, — ответил он. — А приехал я... скажем так, издалека. Будем считать, что родом я из Англии. А всё, что было потом... это уже совсем другая история.

Он улыбнулся.

— А как зовут вас, молодые люди?

— Я Тайлер. Очень приятно познакомиться.

Поэт протянул руку.

Артур пожал её своей большой, крепкой ладонью.

— А я Зуен, — сказала девушка с улыбкой и тоже протянула руку.

В этот момент она выглядела особенно красивой.

Тайлер поймал себя на лёгком уколе ревности.

Ему показалось, что Артур наверняка понравился Зуен. Он был красив, держался уверенно и говорил необычно.

Но самого Артура её заинтересованный взгляд, похоже, совершенно не тронул.

Во всяком случае, если и тронул, виду он не подал.

Он вежливо пожал ей руку обеими руками и снова улыбнулся.

— Очень приятно познакомиться, госпожа Зуен.

Некоторое время они сидели на террасе, разговаривая об искусстве, поэзии и книгах.

К огромной радости Тайлера выяснилось, что Артур прекрасно разбирается в мифологии.

И, что ещё важнее, любит Толкина.

— «Властелин колец» — замечательная книга, — сказал он.

Когда же Тайлер упомянул «Сильмариллион», лицо Артура вдруг едва заметно изменилось.

— Ах... — тихо произнёс он. — Не могу сказать, что люблю эту книгу.

Он ненадолго замолчал.

— Она... правдивая. Но очень грубая. Очень жестокая.

Он покачал головой.

— Читать её мне было тяжело.

— Простите, — смутился Тайлер. — Не стоило поднимать эту тему. Давайте лучше поговорим о чём-нибудь другом. Например... об артуровском цикле?

Артур тихо рассмеялся.

— С артуровским циклом я знаком.

Он хитро прищурился.

— Даже слишком хорошо. Всё-таки меня зовут Артур.

Потом сделал глоток пива.

— Но если честно, сейчас мне кажется, что я живу в собственном артуровском цикле.

Утром — мастерская.

Потом работа.

Потом прогулка по городу.

Потом какое-нибудь кафе.

Пара бутылок пива.

Дом.

Книга.

Сон.

И всё сначала.

Он пожал плечами.

— В этом городе очень много замечательных людей. Но, признаться, пока я так и не встретил никого, кто действительно понимал бы меня.

Он улыбнулся уже немного грустнее.

— Выпить вместе — пожалуйста. Для этого здесь собутыльников хватает.

Но настоящими друзьями...

Он покачал головой.

— Настоящими друзьями становятся далеко не все.

К счастью, у меня есть сыновья.

Правда, они ещё молоды.

У них свои заботы, свои компании, свои шутки.

Так что большую часть времени...

Он поднял бутылку пива.

— Я всё-таки один.

Тайлер понимающе кивнул.

— Тогда, может быть, обменяемся контактами? Если хотите, можно будет как-нибудь встретиться. Посидеть в бья-хое, поесть бун ча. Кстати, вы любите бун ча?

Лицо Артура мгновенно просветлело.

— Очень люблю!

Он даже оживился.

— Мясо. Овощи.

Идеальная еда.

Потом он чуть тише добавил:

— Хотя иногда мне ужасно хочется хорошего говяжьего рагу.

Мой старший сын работает поваром.

Он готовит просто великолепное рагу.

Правда...

Артур тихо рассмеялся.

— После его готовки кухня выглядит так, словно по ней прошёлся небольшой ураган.

И остальным приходится всё это убирать.

Тайлер расхохотался.

Зуен тоже не удержалась от смеха.

Тем временем напитки были допиты, и настало время расплачиваться.

— Чёрт... — жалобно протянула Зуен, заглянув в свою маленькую сумочку, расшитую стразами. — Я кошелёк забыла! Милый, ты не мог бы сегодня заплатить? В следующий раз я угощу.

Тайлер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Мы оба прекрасно знаем, что никакого «следующего раза» не будет, — сказал он уже не так беззаботно, как прежде. В его голосе появилась лёгкая горечь. — Ты всегда забываешь кошелёк.

Артур поднял глаза и нахмурился.

— Если дело в деньгах, — спокойно произнёс он, — не переживайте. Я могу заплатить за вас обоих.

Тайлер смущённо улыбнулся.

— Спасибо... Это очень великодушно с вашей стороны.

Он действительно был благодарен. Зарплата журналиста едва позволяла сводить концы с концами, а мысль о том, что Зуен зарабатывает больше него и при этом каким-то образом умудряется каждый раз оставить счёт ему, порой тихо приводила его в бешенство.

Артур молча кивнул.

Запустив руку в карман джинсов, он достал купюру в двести тысяч донгов и протянул её официанту.

— И ещё бутылочку «Сайгона», пожалуйста.

Наконец Тайлер и Зуен поднялись из-за стола.

— Было очень приятно познакомиться, — сказал Тайлер и протянул Артуру телефон. — Может, найдёте себя в «Фейсбуке»?

Смартфон явно не вызывал у Артура особого восторга.

Хотя ещё четверть часа назад он носился с фотоаппаратом так ловко, словно всю жизнь только этим и занимался, с телефоном он обращался удивительно неуклюже. Несколько раз промахнулся мимо нужных кнопок, задумчиво нахмурился, потом всё-таки сумел открыть поиск и наконец нашёл свой профиль.

— Вот и отлично, — сказал он, возвращая телефон.

Поднявшись со стула, Артур сперва неожиданно крепко, но очень тепло обнял Тайлера.

Потом двумя руками пожал руку Зуен.

И улыбнулся.

— Спасибо вам за сегодняшний вечер.

Он ненадолго замолчал.

— Надеюсь, вы прекрасно проведёте остаток вечера.

А затем добавил уже совсем тихо:

— И... если вам когда-нибудь понадобится помощь — просто позвоните.

Я всегда рад помочь хорошим людям.

Тайлер молча кивнул.

Он и Зуен вышли на улицу и направились к корейскому ресторану неподалёку от кафе.

Артур остался сидеть один.

Перед ним темнело озеро.

Над водой уже окончательно сгустились сумерки.

Из-за дерева, вокруг которого мерцали золотые гирлянды, осторожно выбралась крошечная лесная фея. Она тихонько уселась рядом с Артуром.

Для любого другого человека её не существовало.

Сам Артур тоже не видел её.

Но чувствовал её присутствие.

Он поднял голову к небу.

Над горизонтом ярко сияла одна-единственная звезда.

— A Elbereth Gilthoniel... — едва слышно произнёс он.

Для всех остальных это была Венера.

Но для Артура...

Это был один из его Сильмарилей.

И он знал, что однажды ему придётся отпустить их.

Все три.

Потому что только тогда мир сможет стать хоть немного лучше.

Для таких людей, как Тайлер и Зуен.

И для всех остальных.