После слов Мерлина за столом воцарилась тишина. Притихшие гости растерянно переглядывались, без труда читая мысли друг друга, ведь эмоции у всех зашкаливали и их было трудно скрыть, да и не пытались, в общем-то…

Дамблдор завещал Снейпу убить Поттера?! Зашибись себе планы! Гарри Поттер является одним из крестражей Темного Лорда? Охренеть — не встать! И крестражи, оказывается, не так однозначны, как казалось? Ничего себе…

Сам Гарри пребывал в легком шоке от того, что его готовили к закланию только лишь потому, что носил во лбу кусок чьей-то магии. Ах да, Дамблдор думал, что кусочек души, ну, всё равно… Его ошибки, оказывается, столь же гениальны, как и он сам, то есть могут слишком дорого стоить. От того, что его считали крестражем, Гарри начало трясти.

Ну, Дамблдор, н-ну дурак, насколько ж ты отстал от жизни, искореняя темную магию в Хогвартсе, что напрочь забыл истинное назначение крестражей? Если верить книгам, крестраж — это устройство для сохранения души (сущности) вне тела. Именно на это упирают древние трактаты по черному колдовству, там бурым по желтому от руки написано: душа чародея, уходящего за Грань, помещается в предмет, долговечный и прочный, дабы возродиться в положенный день и час. Вот так-то вот! Не ради бессмертия сохранялась душа, а для того, чтобы исполнить какое-либо предназначение после смерти, если при жизни не успеваешь.

Первоначально крестражи задумывались в единственном экземпляре. Таким образом, в течение многих столетий было неизвестно, к чему приведет попытка создания нескольких крестражей, поскольку никто не считал возможным совершить такой сомнительный подвиг. Да и как это сделать, если душа одна и в больше, чем в одной емкости, практически не помещается? А вопрос о том, почему Том неправильно понял инструкции, приведенные в книжке, объясняется просто — время.

Почему-то игривое время, натыкаясь на книги, пергаменты и любое печатно-письменное издание, тут же становится заядлым кроссвордистом и, пользуясь всякими мелкими случайностями вроде песчинки, занесенной ветром, капли воска или стеарина, потекшей со свечи, лужицы пролитого супа и спешной ликвидации оного, старательно и вдумчиво стирает там буковку, тут хвостик от латинской «Z», отчего буквица волшебным образом превращается в семерку, здесь полколечка сотрет, а то и целое слово сгинет… И ломают головы злосчастные переписчики, пытаясь разгадать кроссворд, сочиненный временем. Таким образом буква за буквой, слово за словом чередой столетий меняется содержание и смысл фраз, написанных и напечатанных на пергаментно-бумажных носителях. И к настоящему времени в книгах было написано то, что написано, с топорно-хромым переводом… Так что ничего удивительного в том не было, что современные маги по-своему трактовали полустертые надписи и зачастую неправильно толковали написанное тысячи лет назад. И Том, и Дамблдор попросту прочли то, что смогли, не подозревая, что смысл написанного изначально был несколько иным.

— Если Лорд умер, то почему жива его Метка? — поинтересовался Северус.

— И каким образом он наносит визиты в мою голову? — дополнил Гарри. — Почему у меня болит шрам?

— Умереть означает уйти за Грань, раствориться в Эфире, закончив свои земные дела, — неспешно принялся пояснять Мерлин. — Даже если при этом на земле остается отпечаток (слепок) души, иначе говоря — привидение, человек всё равно считается умершим. И беспокойств живым он не причиняет. Но! — Мерлин поднял палец. — Крайне редко случается, что смерть наступает слишком рано, человека задерживают дела, которые он не успел доделать, и тогда его душа остается в мире бренном и пытается довершить незаконченное. Как правило, Лимб уважает такое стремление и притормаживает смерть, позволяя душе найти помощников, закончить земные дела и только потом отправиться на покой. Обычно в роли помощников участвуют медиумы, умеющие разговаривать с призраками, либо родственник умершего, с которым призраку удается установить контакт, либо случайный прохожий, в которого душа вселяется по договору или насильно, против воли… Таких историй много в вашем мире, достаточно припомнить встречи с привидениями, которые так или иначе выходили на контакт с живыми людьми. Иногда такие истории заканчиваются хорошо, порой даже возвращением к жизни, когда душе помогают вернуться в неповрежденное тело. Вы понимаете, о чем я говорю? — прищурился Мерлин.

— О коматозниках, — кивнул Северус. — О людях, перенесших клиническую смерть.

— Верно, — похвалил Мерлин и продолжил: — В случае с Волан-де-Мортом всё не так просто. Я наблюдал за ним и видел, как чередой случайностей и подстроенных обстоятельств юноша по имени Том скатывается всё ниже и ниже к грани Тьмы и отчаяния. Сирота, выросший в приюте, должен ценить семью, Том, напротив, её ненавидел. Что-то не так было с его рождением… или с его генами. Так или иначе, учителя в Хогвартсе поспособствовали его становлению на дурной путь: вместо того, чтобы оставить мальчика в безопасной школе, его выгоняли в военный Лондон, под бомбы, в запертые приюты. Более того, Том, найдя родственников, не принял их, а отторгнул, убил отца и деда с бабушкой, чем окончательно отрезал себя от добра. Он вырос очень плохим волшебником. И он не зря боится смерти, в аду его ждут самые горячие сковородки…

Смерти он боялся ещё со школы. Школьником он создал свои первые крестражи, убив девочку-однокурсницу и отца с бабушкой и дедушкой. Думая, что раскалывает душу, он на деле вкладывал части себя: память и воспоминания — в дневник, черную магию — в кольцо, привязанность и чувства — в чашу, глаза — в медальон, ум — в диадему. В Гарри… кхм, было вложено знание змеиного языка, одновременно проведя канал связи с мальчиком, дар-то один на двоих… к тому же нужно учитывать, что Хранитель — живой, а не неодушевленный предмет. Ну и змея, в которую доложил остатки магии. Опять же, заметьте, в живую.

Умерев, Том попросту испугался, он никак не ожидал того, что произойдет с ним после убийства… ещё раз простите, я хотел сказать: попытки убить ребёнка. А произошло самое страшное, то, чего он так боялся — он погиб, приняв условия сделки с матерью мальчика. Лили… — тут Мерлин почему-то опять запнулся, глянул на Гарри с сомнением, но продолжил: — Предложила ему взять её жизнь вместо сына, он согласился, убил её и тут же нарушил договор, напав на малыша. Если бы он её оглушил и убил только одного ребёнка, то остался бы в живых. Но, пожадничав, он забрал… то есть, простите, попытался забрать больше жизней, чем было договорено. Магия Жертвы строго следит за соблюдением всех правил. За это он был наказан. Но призраком Том был очень неспокойным, он рвался к жизни вопреки всем законам природы. Пытался вселиться в чужие тела, забыв при этом главный постулат Лимба — сие действие разрешено только богом. Попробовал возродиться при помощи магии, наивно веря в крестражи. В которых, как он думал, хранятся кусочки его души. Увы… Эти крестражи не хранят его душу, она в нем самом находится, а то, что он считает якорями, достаточно легко разрушить, в отличие от истинного Хранилища души.

В ночь возрождения на кладбище его душе некуда было возвращаться — тело-то сгинуло за давностью лет! А то тело, которое создали для него искусственно, изначально не было живым, всего лишь кукла, голем, в которую были произведены попытки вдохнуть жизнь. Что из этого вышло — вам известно: из котла восстала магически воссозданная нежить — лич. Чуточку более умный, чем обычно, ну и, наверное, живой, раз вы его чувствуете через метку и шрам, — закончил Мерлин. Поднимаясь из-за стола, он кивнул на одну из дверей: — Там вы можете переночевать или пожить, как вам пожелается.

Северус задумчиво потер руку. Значит, надо всего лишь прикончить Лорда, чтобы эта дрянь с руки исчезла? То-то она много лет была простой татуировкой… жаль, не догадался свести её раньше. А всё почему? А потому что Дамблдор убедил общественность в том, что Темный Лорд не сгинул навсегда и когда-нибудь вернется, ещё более сильным и страшным, чем обычно. Что ж, в одном старик оказался прав: Лорд действительно вернулся хуже, чем был — безумным уродом, безносым красноглазым личем.

А при готовке ко сну понадобилось совершить вечерний туалет. Для этого служила будочка в саду за аркой, здесь же нашелся и рукомойник с зеркалом на столбе. Вспомнив про щетину, Гарри заглянул в зеркало — посмотреть, сильно ли зарос? Горестно вздохнул, созерцая основательную растительность под носом: у него усы уже, почти как у дяди Вернона! Вдумчиво поскреб щеку, прикидывая, где бы раздобыть бритвенные принадлежности… Впрочем, не пришлось. Со двора пришел Ранкорн с полотенцем на шее и бритвенным станком в руках. Поставив станок, он нагнулся к рукомойнику и принялся готовить пену для бритья. Гарри поглазел на набор из трех бритв, вздохнул и робко обратился к широкой спине, затянутой в белую майку:

— Сэр, можно одолжить у вас одну бритву?

Альберт обернулся, бросил взгляд на юное лицо, ещё не пробовавшее лезвия, и, выпрямившись, понимающе осведомился:

— В первый раз ведь?

Гарри подумал и кивнул, не рискнув врать и хвастать на пустом месте. Альберт наклонил голову, оглядывая щеки парня, потом кивком велел встать возле зеркала, и помазком принялся наносить свежую пену на лицо юноши. Подал бритву и начал подсказывать и направлять его руку, показывая, как срезать щетину на щеках, как — на подбородке и как под носом натянуть кожу, чтоб сбрить зачатки усов. Гарри слушал очень внимательно, попутно поражаясь целой науке бритья, тому, сколько в ней нюансов и приемов. А какие странные и потешные гримасы получаются при различных натягиваниях кожи там-сям! Альберт наблюдал, временами тихо советуя не давить на бритву во избежание порезов. После первого в своей жизни бритья Гарри почувствовал себя просто обновленным и почти счастливым. Благодарно посмотрев на Альберта, Гарри снова попробовал попросить прощения. Ведь тогда, в лесу, это не получилось.

— Простите за кровопролитную конфетку, которую мы вам летом подсунули. Нам очень нужно было проникнуть в Министерство, чтобы добыть один из крестражей.

Альберт нахмурился, вспоминая, и медленно покачал головой.

— Помню, Гарри, помню… и понимаю. Понимаю теперь те взгляды сотрудников и их шепотки за спиной о том, что я не совсем зверь, раз помог бежать семейству Кроткоттов… Чего стоило мне не переспросить, о чем они там толкуют. Да, ребята, создали вы мне лишние лавры. А уж моему удивлению, что кто-то воспользовался моей внешностью, и вовсе конца не было, это ж насколько смелым надо быть, чтобы позаимствовать личину самого начальника Отдела Генеалогии.

— Э… — Гарри недоуменно улыбнулся. — А что такого устрашающего в вашей профессии, сэр? Почему вас так боялись все?

— Ну зачем сразу бояться? Ко мне относятся с должным почтением и повышенной предупредительностью, памятуя, что в моей власти придраться к любой сомнительной детали в генеалогии. По указу Пия Толстоватого я получил новый круг обязанностей, а основной работой стало выявление магглорожденных волшебников, в первую очередь среди работников Министерства. Находясь на этой должности, я старался особо не зверствовать, вычесывая самых бесполезных из сотрудников, в частности Дирка Крессвелла, который своё генеалогическое древо действительно сфальсифицировал. Тут я честен. К сожалению, это позволило Комиссии отстранить Крессвелла от должности и отправить его в Азкабан. Но мне удалось перехватить кортеж на полпути к Азкабану и наслать на Долиша крепкий Конфундус, надеясь, что этого достаточно для побега. Я оказался прав, этого действительно хватило, чтобы Дирк сумел сбежать. Он ведь неплохой, в принципе, волшебник, хоть и сжульничал при составлении генеалогического древа своей семьи. Но с другой стороны, при нынешнем-то порядке…

Гарри задумчиво закивал, понимая, что в таких условиях пойдешь на всевозможные ухищрения, чтоб сохранить жизнь и крышу над головой. Молчит Гарри, думает, а Альберт его лицо разглядывает, со странным таким выражением в глазах, и пристально так рассматривает, прямо вглядывается. И сразу же отвел взгляд, едва Гарри спустился с небес. Поблагодарил Ранкорна и пошел к себе. Долго стоял и смотрел вслед юноше чем-то опечаленный Альберт.

Помедлив, Гарри подошел и сел на лавку рядом, всматриваясь в глубины кристалла. И увидел двух мужчин. Северуса и Альберта. Причем Альберт рвался из рук крепко обнимающего его Северуса, рвался и кричал, громко рыдая:

— Они убили его! Убили моего сына!!! Моего мальчика!

Гарри присмотрелся и понял — прошлое. Северус и Альберт выглядели гораздо моложе нынешних. Сердце сдавила тупая боль. Как? Что случилось? Почему?.. Словно отвечая на его безмолвные вопросы, картинка сменилась.

— Только не Гарри! Прошу, только не Гарри, убейте лучше меня! Меня!

— Авада Кедавра!

Зеленый луч пронзает тело рыжеволосой женщины, и она, раскинув руки, падает замертво. Отпихнув её ногой, высокий чародей нацеливает палочку на малыша в кроватке и снова произносит роковые слова. Миг — и маленький ангел улетает на небеса вслед за матерью, а в кроватке лежит бездыханный малыш Гарри Поттер. Почти сразу умирает и Темный Лорд, он вдруг падает на пол, как подкошенный…

Гарри видит, как отлетает от тела душа в виде серебряной бусины, точно такая же, которую чуть не высосали дементоры из Сириуса на третьем курсе Гарри. Бусина стремится к потолку, хочет улететь туда, куда и положено душе, но что-то ей мешает, что-то препятствует её отлету — она суетливо мечется по комнате. Пока наконец она не оказалась втянута в хрустальную сферу-фиал, где загорается призрачным светом. Этот фиал — Ловец душ — держит в руке Дамблдор. Подойдя к кроватке, он посмотрел на детское тельце и разочарованно хмыкнул:

— Надо же… не сработало.

Снова меняется картинка. Гарри, мучительно сведя челюсти, смотрит, как Дамблдор со свертком в руках проникает в красиво обставленную детскую, за окном, видимо, та же ночь, потому что тельце ещё не остыло, что позволяет старику беспрепятственно переодеть мертвого ребёнка в одежку другого мальчика, которого он уносит с собой, оставив в кроватке подмененного подкидыша со слегка измененной внешностью.

Дамблдор в той же комнате в доме Поттеров сутки спустя. Усыпив маленького Гарри Ранкорна, он производит над ним ритуал создания крестража: надрезав лоб младенцу, старик переливает в рану душу из фиала. Душа, надо ей отдать честь, сопротивляется, отбрыкивается и упирается и, улучив момент, удирает сквозь потолок, куда Дамблдор не может проследовать по причине своей материальности. Старик поминает Мордреда и Моргану, смотрит на ребёнка и вдруг успокаивается — кусочек души (магии с частью памяти Тома Реддла о последнем убийстве) всё же просочился в ранку и засел там. Края раны сияют призрачным светом… зигзагообразной полосой, молнией. Знаменитым гаррипоттеровским шрамом.