#novelber_26 #новелбер

Бег моей фантазии начинает спотыкаться. Но позорюсь до конца.

День четвертый.

04.11 Убежище

Бег по ночному лесу блестящей идеей не назовешь, удовольствие прям ниже среднего, но ужас неизвестности сзади гнал меня во тьму, даруя призрачную надежду на спасение. Хвойные лапы беспощадно хлестали по лицу, оставляя следы на коже. Я спотыкалась о корни, падала, судорожно хваталась за стволы и ветви деревьев. Подошвы кроссовок стали свинцовыми от налипшей грязи, а джинсы пропитались ею насквозь. Но я не останавливалась. Горло раздирал удушливый кашель вперемешку с липким, химическим привкусом бергамота. Я ломилась напролом, ведомая лишь животным инстинктом выжить.

И во всем этом ужасе самым страшным были не темнота и туман, а звуки за спиной. Даже сквозь шум моих шагов, сбивчивое, хриплое дыхание я отчетливо слышала механическое «щелк». И сразу после все вокруг озарялось багровой вспышкой, выхватывая из мглы стволы деревьев. Снова «щелк». Этот безглазый продолжал меня снимать. Вспышки слепили, щелчки оглушали, туман позади уплотнялся, казалось, сама темнота устроила на меня фотоохоту.

Лес резко кончился. Еще одна проплешина в сиренево-сизой жиже, но не с колодцем посередине, а старой избушкой. Покосившейся, с просевшей крышей, почерневшими от сырости бревнами. Входная дверь висела на одной петле, уныло поскрипывая и едва прикрывая мрак сеней. Не раздумывая ни секунды, я в три шага запрыгнула на прогнившее крыльцо, пересекла сени, вбежала в комнату и с грохотом закрыла ведущую в нее дверь, навалившись всем телом на гнилые доски.

Наступила тишина. Гробовая. Зловещие щелчки затвора прекратились. Пятистенок старого сруба давал слабую, но необходимую иллюзию защиты. Жалкая, трухлявая коробка для меня сейчас казалась неприступной крепостью.

Я нащупала засов и заперла дверь. Из груди вырвался выдох облегчения, пульс замедлился, ноги подкосились, и я спиной сползла по доскам на пол. Вокруг пахло гнилью, трухой и вековой пылью. Окна были закрыты ставнями, но сквозь щели бревенчатых стен внутрь, словно лазерные прицелы, отблеском неона пробивались ярко-розовые лучи.

Как только паника начала отступать, пришло осознание — нужно подготовиться на случай, если тварь снаружи захочет продолжить фотосессию. Проморгавшись, я заставила себя осмотреться: встала и, не выпрямляясь в полный рост, начала осторожно переступать по скрипучим половицам, шаря пальцами по пустоте вокруг, стенам, полу. Руки нащупывали труху, мелкие щепки, натыкались на паутину. Отчаяние уже было снова начало подкатывать как вдруг пальцы впились в ледяной металл. Вспышка. Индезит. Я охнула. Еще вспышка. Бархат. В полумраке, подсвеченном неоновыми лучами, внутри у меня все перевернулось. Передо мной стояла стиральная машина, а на ее углу лежала аккуратно взбитая, чистая подушка. Та, какую Кира всегда бросала мне на крышку унитаза в своей ванной-лаборатории.

Я тупо уставилась на подушку в заброшенной избе посреди глухой чаши. Это место не было случайностью. Это не розыгрыш. Ловушка захлопнулась, настоящее и прошлое встретились.

Повинуясь необъяснимому импульсу, я сдернула подушку. Из-под нее с тихим пластиковым стуком выпала мелкая безделушка. Сердце защемило, руки дрожали так сильно, что с первой попытки поднять вещицу не получилось. Но вот на моей ладони лежал дурацкий ярко-розовый брелок на цепочке. Тот самый Кирин брелок со светодиодом, который вечно болтался у нее на зеркале заднего вида и раздражающе маячил перед глазами во время езды. Я миллиард раз грозилась его выкинуть, потому что он слишком ярко и по-идиотски мигал в темноте. А сейчас этот бездушный кусок розовой пластмассы меня загипнотизировал. По спине пробежал могильный холод.

В ушах опять зазвенело. Память, которую я так бережно собирала из Кириных капризов, звонков и бесконечных спасательных операций, вдруг лопнула. Стены начали рушиться. Я зажмурилась, чувствуя, как внутри напалмом сжигается все дотла. Игра в прятки закончилась вничью. Я была в убежище, двери были закрыты, но спасаться здесь было уже не от кого.