И что, что при смерти деанон? Он, увы, при смерти. Нам таких деанонов не надо! Тут траблы со сканами, а сканеры не смогут поделиться откровением в записках и ткнуть в мафа. Тут нельзя вычислить по стилю записок, а возможности мафии и своих для нас являются неизвестной величиной. Улики тоже ограничены тем, что, похоже, не все мафы умеют убивать. Это не та мафия, в которой нужно скрытничать. Информации и так мало.
На самом деле, это уже классная мафия тем, что у нас необычный расклад. Она более кооперативная. И чтобы победить, мы должны держаться вместе. Мы должны доверять друг другу и сообщать о себе всю информацию, которую нам дозволено правилами. И тогда мафия будет вынуждена делать так же либо тихушничать, а и то, и то для них губительно. Мы не оставим им свободы для манёвра. Если мы будем едины, мы нагнём мафию на третьи сутки и низвергнем её в хаос. Мва-ха-ха!
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.