Все, включая и Мишку, сразу стали серьезными – у первой полусотни журавлевцев мечи оказались такими же, или почти такими же, как и у старого воина из острога, и это внушало вполне обоснованные опасения. Почти все ратнинцы, которым пришлось скрестить свое оружие с «гвардией» Журавля, либо сломали, либо очень сильно иззубрили свои мечи.

– Да, мечи. – Корней кивнул. – Значит, говоришь, у нас такие не сделать?

– Не сделать, батюшка.

– А в чем трудность, дядя Лавр?

То, что стали ЗДЕСЬ очень мало, Мишка понял уже давно. Температура в горне, заправленном древесным углем, была недостаточна, чтобы расплавить железо. Были, правда, умельцы, которые как-то умудрялись, но количество их измерялось единицами, а продукции они выдавали мало, и ценилась она на вес золота. Так, по крайней мере, выходило со слов Лавра, а сам Мишка в прошлой жизни металлургией не интересовался совершенно. И вот такой сюрприз… С одной стороны, лезть в такое обсуждение было верхом легкомыслия – даже не сошлешься на мифическую библиотеку отца Михаила, с другой стороны, вопрос жизни и смерти, причем в прямом смысле слова. Если у Журавля налажено производство такого оружия…

– Трудностей много, племяш, а главная в том, что я ни разу не видел, как такое железо делается. Слышать слышал, Касьян покойный рассказывал, еще разговоры всякие, но видеть не довелось. Такие клинки делаются долго – месяцы уходят. Берется, для начала, как бы веник из железных прутьев, и железо в них нужно чтоб было хорошее, вроде того, что вы из Турова весной привезли. Прутья эти надо свалять, как шерсть в войлоке: проковывать, складывать, проковывать, скручивать, опять проковывать… и так не меньше сотни раз, а лучше бы и две сотни. Представляешь, какая работа?

– Кузька сейчас как раз думает, как заставить водяное колесо кузнечный молот поднимать. Если получится, работа здорово облегчится. И мехи качать тоже колесом можно.

– Да? Интересно, надо будет подъехать посмотреть. – Лавр был настолько поглощен описываемой проблемой, что даже не очень оживленно отреагировал на новые идеи. – Только колесом от всех бед не избавишься. Понимаешь, жар в горне надо все время одинаковым держать. Чуть слабее – недовар, чуть сильнее – пережог. И так сотню раз! Один раз из сотни ошибешься, и вся работа насмарку!

– И на это средство есть! Дядя Лавр, ты же знаешь, что железо от жара удлиняется.

– Ну и что?

– Пристрой в горне железный прут так, чтобы кончик наружу торчал, заметь – метки какие-нибудь поставь, – насколько он высунется при нужном жаре. Потом так и будешь жар поддерживать, чтобы прут на нужную длину торчал – никакого пережога или недовара, хоть двести раз проковывай.

– Умница ты, племяш, выдумщик. – Лавр грустно улыбнулся. – Только как же я узнаю, какой жар нужен, если ни разу не видел, как это делается? Нет, батюшка, – Лавр обернулся к Корнею и отрицательно повел головой, – надо настоящего мастера искать, который такие вещи делать обучен, хотя мысли Михайла интересные подсказал, но не выйдет ничего.