Тарса работал в камере рядом со склепом, в котором покоился Ульрах Брантан. Голое тело на столе перед ним обладало той же трансчеловеческой массивностью, но принадлежало к другой категории.
Бронзовая кожа указывала на принадлежность к Альфа-легиону, однако следовало признать, что в остальном его внешний облик ничем не отличался от облика любого другого легионера. Одну руку заменяла примитивнейшая аугментика, и правый глаз был бионическим. Отсоединенный протез лежал рядом с культей, которой заканчивалось плечо, а глаз был вырван и свисал на щеку.
Смерть предателя была болезненной, тут сомнений не оставалось.
Масс-реактивные снаряды отняли у него правую ногу, но завершающий удар нанесли цепным мечом, вогнав его снизу вверх под нагрудник, к сердцу и легким.
Генетические секвенаторы с гудением обрабатывали образцы крови, ткани, костного мозга и головного. Первый анализ крови показал наличие любопытной аномалии в нервной системе воина и повышенной количество нейромедиаторов. Через пару часов Тарса проведет полное нейрогенное обследование мертвого воина, а пока требовалось испачкать руки.
Его окружали многочисленные извлеченные органы: бископия, сохранившееся сердце, изрезанный обрывок легкого и другие экзотические биодетали. Он уже изучил все с помощью скальпеля и микроскопа, но пока что увидел только то, что надеялся не увидеть.
Что этот Альфа-легионер с анатомической точки зрения были идентичен ему и остальным воинам «Сизифея». Он повернулся к птице.
– Ни намека на отклонение во внутренних органах, – сообщил Тарса, доставая блестящую оолитическую почку из забрызганной кровью чаши. Искусственно созданный орган, ярко-красный и гладкий, казался совершенством рядом с тем, что эволюция породила в ходе проб и ошибок. – Я думал... Нет, я надеялся, что найду какую-нибудь физиологическую особенность, которая объяснит, почему он стал предателем. Какой-нибудь признак того, что он фундаментально от нас отличается.