До Рассветных откровений у меня была стройная и логичная концепция образа РА, теперь, я не знаю, что и думать. В любом случае, с первой любовью там история не из дамского романа, а из мистического триллера о Древнем Проклятии. Его поразила не измена любимой, а появление Воина с Мечом и исцеление от смертельных ран. Рокэ, похоже, был в таком шоке от столкновения с потусторонним, что об Эмильене как-то сразу забыл - его больше всего заботило сохранение лица. А вот в гальтарские древности и всякую магическую муть окунулся по уши. В первых книгах вполне определенно показано, что Алва уверен в покровительстве неких сил, явно недобрых, поскольку вместо него гибнут близкие. Он периодически проверяет себя на неуязвимость и убеждается - работает. Такое покровительство его совсем не радует, он понимает, что несет гибель всем, кто ему дорог, старается максимально отстраниться "Мне нельзя ничего желать". Он прямо предупреждает Марселя, чем грозит дружба с ним, но Марсель взрослый, разумный человек принимает сознательное решение, понимая риск (к тому же на фоне приближающегося Апокалипсиса цена жизни несколько девальвирует). Сюда прекрасно укладывалась бездетность Рокэ - он не может иметь детей, он последний в роду, поэтому Проклятие Ринальди падает на него (возможно, его невольно запустил сам Ринальди, вернув Рокэ к жизни на Винной улице). Он сознательно держит всех на вытянутой руке, потому что привязанность к нему смертельна. И его отношение к Окделлу тоже выглядело логичным - Рокэ пытался ему помочь, но так, чтобы юноша не привязался, а Дик со своей детской эмоциональностью не привязываться не мог, и его приходилось постоянно обливать холодной водой. Однако он все же привязался и предал - я была уверена, что алва выпил яд и выжил благодаря приобретенному иммунитету, получив очередное доказательство действенности проклятия. А в Рассветах выясняется, что все не так, и вина Рокэ не пил... Какого... тогда упоминать, что отец приучал его к ядам?!