Касыда вечера

Душа мудреет, а плоть стареет, и что-то реет, а что-то – так,
Лежит во прахе, глядит во страхе, как бабы-пряхи прядут не в такт.
И мне, о боже, налей того же, хочу итожить, хочу молчать,
Пока во мраке сцепились в драке ладонь и знаки, ключ и печать.

Текут чернила, как воды Нила, и крокодилы зевают всласть,
От их зевоты всем ясно: вот ты, и главный кто тут, и чья здесь власть,
И что по чести, а что – прочесть бы, да против шерсти рванет судьба,
По кромке бездны, и друг любезный споет для бесов: «…там правит бал!»

А как мечталось, и как леталось, но что-то сталось, а что-то – нет,
Как знать, где старость, а где усталость, где просто жалость, где звон монет?
И в реку с моста уже не просто, и струп-короста на миражах,
И что ни слово – укор былого, и что ни песня – укол ножа.

И мне, Всевышний, дай это дышло, чтоб боком вышло из-под ребра,
Чтоб там, где бьется, где тонко рвется, – покой и солнце… Спасибо, брат.