Штирлиц ждал на веранде; ждать ему, по его расчетам, оставалось пару минут. Вот из гостиной в сад вышла женщина; глубоко вдохнула пару раз и, чуть пошатываясь, пошла в обход дома к веранде Дарьи Боргезе.
Штирлиц нагнал ее и подхватил за локоть.
- Вам нехорошо, сударыня? - учтиво спросил он. - Позвольте проводить вас.
Женщина подняла голову, и в ее пустом взгляде мелькнуло узнавание.
- Да. Да, будьте добры.
До веранды Штирлиц ее довел, но, стоило стеклянной двери закрыться за ними, тут же отстранился.
- Сама, - резко сказал он. - Все, что нужно - сама.
Женщина с усилием кивнула и вынула волшебную палочку. Личина Дарьи Боргезе, удерживаемая ею из последних сил, поплыла; через мгновение на месте жены князя стояла молоденькая, не старше Агнешки девушка, с тяжёлой темно-русой косой, соболиными бровями, карими глазами и ямочками на по-детски округлых щеках.
Едва закончив накладывать защитные заклинания, девушка бросилась в уборную, где ее, судя по звукам, вывернуло наизнанку. Штирлиц сел за стол и чуть покачал головой.
- Катя-Катерина... - негромко произнес он. - Когда же ты держаться научишься?
- Не могу я, Максим Максимович, - выдавила девушка, появляясь на пороге. - Британцы эти, как куклы с оловянными глазьями... фашисты... немец этот, что с вами приехал... - она подавила всхлип. - Ладно это ещё, я ж понимаю, что вам ещё тяжче, вам с этими гадами и самому гадом быть приходится, но стыдобу-то эту как терпеть? - она сползла по косяку на пол. - Крутит подолом, как шлендра последняя... я у Киеви таких не видала... та ще с одруженим... - от волнения она чуть было не перешла на родной львовский говор, но вовремя опомнилась. - Посмотрели бы на нее хуторские-от, на паненку нашу!
Штирлиц - Исаев - молчал. Он с самого начала предвидел похожие проблемы.
Когда после его доклада Центр решил заслать диверсанта к Боргезе, и не простого, а колдуна, это показалось ему хорошей идеей. А вот кандидатура смутила - вчерашняя выпускница волшебной школы, восемнадцать лет... в пользу Катеньки Иванович говорило только то, что она могла менять внешность по желанию (и значит, могла не пить специальное зелье каждый час), а ещё была бывшей батрачкой Мнишеков (в школу ее привезли в тридцать девятом, вместе с хозяйкой, которую, впрочем, скоро выгнали), так что лучше других представляла, на что способна Мнишек. Тем не менее Штирлиц опасался, что девушка не справится, в частности, воспитанная в строгости в деревенской семье, не вынесет весь разврат, творящийся в этом доме. Пока что не выносила.
- А теперь слушай меня, девочка, слушай меня внимательно, - он поднял ее с пола и как следует встряхнул. - Соберись! Возьми себя в руки! От тебя и того, что ты видишь, зависят жизни многих людей, даже самой Дарьи Сергеевны! - то, что Дарья Боргезе вскоре после "обмена" уехала в безопасное загородное поместье, Штирлиц умолчал. Жестоко, но девчонку иначе не встряхнуть. - Смотри, слушай и главное - делай так, чтобы тебе верили. Ты сейчас только что чуть не раскрыла себя!
- Да она же тупая, Агнеска-то, и фашист с англичанами как охмуренные, - вяло возразила Катя. - На что я по-иностранному ни бельмеса, и манер у меня нет, а не заметили!
- Они - нет, а немцы могут заметить, - строго одернул ее Штирлиц. - Учиться тебе некогда, поэтому молчи и наблюдай. Играй в оскорбленную жену, Айсман не удивится, - он чуть смягчился. - Как охмуренные, говоришь?
Катя мрачно кивнула.
- Охмуренные, Максим Максимович, вот вам кре... как пить дать, - тут же исправилась она. - Не поняла пока, что она на них навела, только описание есть. Вы нашим сможете передать, они-то быстрей разберутся?
- Смогу, - заверил Штирлиц. - При следующей встрече отдашь, передам в Центр по радиосвязи, - он сжал ее руку - не как любовник, а как старший товарищ. - Давайте, Катерина Николаевна, соберитесь. Родина ждёт.