У Пертурабо не было времени размышлять о смысле их действий; он снял Сокрушитель наковален со спины и ахнул, поразившись его внезапной тяжести. Обычно он поднимал молот с той же легкостью, с какой смертный поднимает кинжал, сейчас же казалось, что его вес с каждой секундой растет по экспоненте.

— Повелитель? — позвал Барбан Фальк.

Пертурабо покачал головой, прогоняя мгновенную слабость, и выставил оружие перед собой.

— Из железа рождается сила! — прокричал он.

— Из силы рождается воля, — отозвались его воины.

— Из воли рождается вера!

— Из веры рождается честь.

Пертурабо водрузил Сокрушитель наковален на плечо и завершил Нерушимую литанию, бросаясь на врага:

— Из чести рождается железо!

Пятеро пали под первым ударом его молота, шестеро — под вторым. В кольце Железного Круга Пертурабо казался силой природы. Его молот был орудием смерти, описывающим вокруг все более широкие дуги и разбивающим врагов на осколки. Оружие, прикрепленное к латной перчатке, вспыхивало, пожиная зловещий урожай эльдарских машинных созданий.

Железные Воины, дисциплинированные и несгибаемые, сражались плечом к плечу. Ряды болтеров ревели с неослабевающим неистовством, разбивая хрупкие тела врагов на блестящие куски. Фальк командовал слева, Кроагер — справа, и оба фланга были стенами неприступной крепости из плоти и крови.

Внизу тропа спиралью уходила в неизвестность, и Пертурабо был почти готов поверить, что она ведет к самому центру мира. Едва эта мысль оформилась, он понял, что это действительно так. Именно туда она его и приведет. К сердцу искусственно созданной планеты, где со времен, не сохранившихся в памяти смертных, был скрыт ото всех объект тайных устремлений Фулгрима.

К нему направлялся Барбан Фальк, и Пертурабо знал, что именно тот собирается сказать, прежде чем первые слова раздались по воксу.

— Не трать слова напрасно, сын мой, — сказал он. — Куда я иду, ты не можешь за мною идти.