"что мешает той же Грейнджер купить дом с землёй" - неизвестно) С равной степенью вероятности этому может ничего не мешать - и мешать с добрый десяток законов.
"министр магии - это не монарх, политических и технических возможностей у этой должности заметно меньше" - не спорю, но Людовик в своих действиях явным образом опирался на родовитое рыцарство, аналогично и здесь: министр под давлением и заодно с имеющимися просто выдавливает остальных. Потом. Есть ситуация до Статута, где есть король. Есть после, где короля нет, и, вполне возможно, нет и новоприобретаемых титулов, потому как не от кого.
Анахронизм с ландскнехтами. Тут ить ещё вопрос, о каком времени мы говорим. Если о зарождении феодализма - ландскнехтов нет. Если о более позднем времени... то статус зависит ещё и от корпорации. Грубо говоря, никто не заинтересован в том, чтобы в маге могли видеть простолюдина. И тогда - пусть и невладетельный, но дворянин. Ибо плюшки.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.