Я вам скажу как гордый владелец собакена: речь не об одной ночи. Не знаю, как в других городах, но в мск начинает греметь с середины декабря и утихает после старого нг. Не окончательно, но жить можно. Не считая дитачек, которые взрывают петарды средь бела дня всю зиму и нередко специально делают это рядом с собаками. От петард только хлопок - никакой красоты и радости. Но дитачкам весело, что люди вздрагивают, а собаки пугаются.
Дитачек не запретишь, фейерверки на нг тоже🤷♂️. Да, ходим на поводке с оглядкой. У меня все собаки на фейерверки реагировали по-разному. От истерики до сдержанного неприятия.
А насчет гадят... Я бы начала с урн. Иногда на улице не знаешь, куда приткнуть окурок.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.