— Аврор третьего ранга, — усмешка старика стала гримасой давней застарелой боли. — Два Магических креста, Орден Мерлина четвёртой степени и куча благодарственных грамот, которыми только задницу и подтирать! Думаешь, я всегда был старым маразматиком, у которого на уме только швабры и охота за школярами, сынок?! Я, срань Мерлина, был аврором! Героем, мать твою!
Завхоз остановился, схватил Харальда за плечо и развернул его лицом к себе.
— Знаешь, каково это? — бесцветные глаза старика зажглись опасным безумием. — Когда тебе двадцать пять и перед тобой весь мир и вся жизнь? Когда чёрные маги, завидев тебя, ссутся от страха, а девки пищат от восторга? А знаешь каково это, когда тебе говорят "Сожалею, сэр, но очень редкое и сильное проклятье — магия к вам, скорее всего не вернётся"?! Знаешь каково это — становится ничтожеством? Хуже, чем ничтожеством?! Да куда тебе это понять, сопляк!
Старик выпустил плечо мальчика из захвата и вновь заковылял по коридору.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.