заказывает привычный для себя посох у Киддела

... заказывает привычный для себя посох у Киддела.

И невероятное количество кусков оригинального текста.

В середине февраля в магической Британии разразился скандал, масштаб которого оказался поистине беспрецедентным. На очередной сессии Международной конфедерации магов большинством голосов были приняты сразу три резолюции, каждая из которых била точно в цель и не оставляла Лондону пространства для манёвра.

Во-первых, тюрьма Азкабан передавалась под прямое управление специальной комиссии МКМ. Во-вторых, было признано законным решение инспекционной группы о полном упокоении тёмных тварей, охранявших тюрьму, — операция проводилась приглашённым отрядом некромантов и получила статус международной и санкционированной. И, наконец, третья резолюция стала самой болезненной: правительство магической Британии официально признавалось виновным в систематических пытках заключённых и преступлениях против одарённой части человечества.

По сути, речь шла об обвинении в геноциде магического населения.

Международное сообщество припомнило Британии всё. От странной и до сих пор плохо задокументированной «дуэли» с Гриндевальдом до сознательного создания Тёмного лорда и последующего десятилетия длящегося террора, обернувшегося массовыми исчезновениями и гибелью одарённых. Ни один аргумент британской стороны не был принят. Даже безупречное красноречие Альбуса Дамблдора, много лет служившее ему универсальным щитом, на этот раз оказалось бессильным.

Ответ на попытки оправдаться последовал мгновенно и оказался крайне действенным. Российская делегация опубликовала материалы о «научных экспериментах», которые проводились под руководством так называемого Великого Светлого Волшебника совместно с Николя Фламелем на территории лагеря смерти Бухенвальд. Представленные документы, свидетельства и магические протоколы однозначно подтверждали как сами факты, так и личную ответственность фигурантов.

Под пристальными взглядами делегатов Альбусу Дамблдору пришлось публично сложить с себя полномочия главы британской делегации в МКМ.

С этого момента магическая Британия оказалась в подвешенном состоянии. Стране предстояло в кратчайшие сроки назначить нового лидера своей фракции в Международной конфедерации магов и сделать это на фоне утраченного доверия, международного позора и пересмотра всей прежней системы власти.

Фадж был в настоящем ужасе. Фактически обвинения и последовавшие карательные меры были направлены именно против него — и это он понимал слишком хорошо. Он лишился не только кресла, но и привычных привилегий. Даже поездка в уютный домик на французском побережье оказалась для бывшего министра магии недоступной. По странной иронии судьбы именно это обстоятельство злило и пугало его сильнее всего.

Исполняющей обязанности министра магии была назначена Амелия Боунс — единственная из высших чиновников, кто открыто поддержал решения Международной конфедерации магов. И причины её позиции были более чем очевидны. Среди безымянных узников Азкабана обнаружилась её невестка, Маргарет Боунс, мать Сьюзен. Никто так и не смог установить, за что несчастную женщину когда-то отправили в тюрьму. На любые расспросы она отвечала лишь бессвязным мычанием, не осознавая ни происходящего, ни собственного имени.

Всех пострадавших от многолетнего произвола британских властей в срочном порядке разместили в развёрнутых полевых госпиталях на побережье Дании. Маги-целители работали без сна и отдыха, пытаясь спасти тех, кого ещё можно было спасти, и хотя бы облегчить участь остальных.

За этим мрачным фарсом семья Блэк наблюдала с первых рядов. Пользуясь сложившейся ситуацией, глава рода без лишнего шума вернул себе место в Визенгамоте. Обошлось даже без формального утверждения Верховным чародеем — тот был слишком занят бесконечными заседаниями МКМ и собственным политическим выживанием.

Сам Джейсон разрывался между Лондоном и полевыми госпиталями. Состояние его племянницы было пугающим. Женщина полностью утратила способность осознавать реальность, её взгляд оставался пустым, а реакции — непредсказуемыми. Адвокаты семьи подали иск в суд при МКМ в Швейцарии, и уже на первом заседании леди Лестрейндж была признана невменяемой и не отвечающей за свои действия.

Джейсон лично отвёз племянницу в закрытую психиатрическую клинику, затерянную среди австрийских Альп — место, где безопасность и конфиденциальность гарантировались на высоком уровне. Позднее он встретился с братьями Лестрейндж, и разговор с ними оставил тяжёлый осадок. Услышанное не просто не понравилось ему — оно ясно давало понять, что последствия переворота 1981 года ещё долго будут аукаться магической Британии.

Я снова перехватил рукоять. Ощутил до боли знакомое чувство, коротко взмахнул и выстрелил одним из самых базовых заклинаний — Осколком блестящего камня.

Наконец-то! Я мог больше не сдерживаться и пропускать всю свою магию прямо через кристалл. И я чувствовал, что посох не напрягается, не сопротивляется, как местная палочка, а жадно принимает всю энергию, совершенно не нагреваясь и не дрожа.

Потом я выстрелил еще несколькими осколками. Затем отправил вперед Блестящую дугу, которая широким фронтом разнесла сразу три из пяти уцелевших мишеней. А еще одну я уничтожил Кристальным шквалом. И только сейчас я буквально уговорил себя остановиться, поскольку Киделл стоял у стены с таким ошеломленным видом, будто воочию увидел самого Мерлина.

— Вы используете заклинания такой разрушительной мощи… невербально? — наконец сглотнув, произнес он.

Даже безупречное красноречие Альбуса Дамблдора, много лет служившее ему универсальным щитом, на этот раз оказалось бессильным.

Накануне второго тура Тремудрого турнира за ужином в Блэк-хаусе собралась вся семья. В столовой царил тёплый, домашний полумрак: огонь в камине мягко отражался в серебре приборов, а старинные портреты на стенах, казалось, с одобрением наблюдали за происходящим. Джейсон, как и полагалось главе рода, сидел во главе стола. С тех пор как он принял род под свою руку, спокойные семейные вечера постепенно становились негласной традицией.

— Сэр, скажите… а правда, что Лестрейнджи пытали родителей Невилла? — осторожно спросила Гермиона.

Джейсон на мгновение задумался, подбирая слова.

— И да, и нет, — ответил он наконец. — Фрэнка действительно пытали, и, как бы это ни звучало, не без причины. Но Алису и ребёнка они не трогали. Почему же оба оказались в Мунго в состоянии глубокой утраты рассудка, сами Лестрейнджи не понимают до сих пор.

— А зачем они это делали? — настороженно спросил Гарри. За последнее время подросток уже успел понять, насколько неоднозначны и запутанны события, разворачивающиеся вокруг него.

— Это дело рода Лестрейндж, — спокойно ответил Джейсон. — Но у нас с тобой после второго тура появится работа. Братья пообещали щедро оплатить наши услуги.

Гарри молча кивнул. Его сейф в Гринготтсе лишь на первый взгляд казался переполненным золотом. Пока он был слишком молод, деньги только уходили, а не приносили доход. Сейчас он обучался ремеслу наёмника бесплатно — как крестник главы рода, — но впереди были куда более серьёзные расходы: развитие дара артефактора, восстановление семейных мастерских. Так что любой заработок имел значение.

— Джейсон, — тихо сказала Андромеда, — как там Белла?

Мужчина вздохнул.

— Плохо, Анди. Она в глубоком ступоре и не осознаёт, где находится и кто рядом с ней. В клинике делают всё возможное, но прежней она уже не станет. Врачи не дают обнадёживающих прогнозов. Остаётся только ждать… и надеяться на лучшее.

Он мягко похлопал родственницу по руке, стараясь передать ей хоть каплю уверенности.

Затем Джейсон перевёл взгляд на Гарри и слегка улыбнулся:

— Ну что, готов к завтрашним состязаниям?

— Конечно, сэр! — уверенно ответил Гарри. — Я не подведу.

В последнее время дела у Альбуса Дамблдора шли из рук вон плохо. Скандал с Международной конфедерацией магов оказался слишком громким — настолько, что даже магловский мир начал проявлять беспокойство. Его вызывали «на ковёр» к по-настоящему влиятельным людям, где Альбусу пришлось подробно объяснять происходящее. Итог этих разговоров его совершенно не радовал.

Только наивные обыватели по-прежнему верили, будто магическое сообщество надёжно скрыто от внимания маглов. В действительности же магов давно загнали в своеобразные резервации, и магическая Британия была худшим из возможных вариантов. Государственный контроль оказался настолько плотным, что не оставлял ни малейшего пространства для манёвра — и именно это пугало больше всего.

По сути, существование тюрьмы с подобным обращением с заключёнными, было санкционировано на самом высоком уровне. Выход из сложившейся системы, разумеется, существовал, но он устраивал Альбуса ещё меньше, чем роль надсмотрщика над фактически бесправным обществом. Настолько меньше, что в своё время он всерьёз занялся уничтожением потомков древних родов, способных этот выход магам обеспечить.

Но что толку вспоминать прошлое, если и будущее не сулило ничего хорошего.

Началось всё с безрассудной тётки Гонории. Ну, зачем ей понадобилось браться за заказ на устранение Блэка? Он ведь неоднократно предупреждал родню: сидеть тихо и не высовываться. Нет — полезла, закономерно получила по заслугам, а расхлёбывать последствия теперь приходилось ему.

В конце прошлой недели Альбусу прислали мизинец дражайшей тётушки с недвусмысленным требованием не трогать мисс Чанг… или Чжан. Он уже сам путался в этих китайских именах и фамилиях. Сам факт был оскорбителен: негласному правителю магической Британии выставляли ультиматум какие-то узкоглазые! Но ещё хуже было другое — не выполнить его он не мог.

Да, род Дамблдоров считался молодым, но магия исправно взыскивала откаты, как и у всех прочих. А в данном случае наказание было бы неминуемо. Пришлось срочно менять фигуры на доске: вместо мисс Чанг в роль приманки отправился Рон Уизли. Свою дочь Молли, разумеется, не соглашалась отдавать ни за какие деньги и посулы.

Хорошо хоть замена состоялась. Правда, обошлась она Альбусу в триста галлеонов — сумма, потеря которой настроения ему точно не прибавила.

Дальше начались по-настоящему серьёзные проблемы. В МКМ разразились один за другим громкие, неконтролируемые скандалы. Альбус едва успевал гасить вспышки недовольства — за одним кризисом неизменно следовал следующий, словно кто-то методично расшатывал всю конструкцию.

Что он должен был сказать Амелии Боунс? Как объяснить, почему её невестка оказалась в Азкабане, когда её муж погиб во время нападения Пожирателей смерти? Виновата была непомерная жадность его тогдашних политических партнёров, но разве такие объяснения можно произнести вслух?

И будто всего этого было недостаточно, на сцену вышли русские — с материалами по Бухенвальду. Абсурд. Это ведь делалось ради науки. Сколько зелий они с Николя создали в те годы, сколько уникальных разработок появилось, в том числе с использованием драконьей крови. Результаты были поистине бесценными.

Хорошо ещё, что от давления извне его защищали родное правительство и помазанный Богом монарх. Однако с поста главы делегации в МКМ всё же пришлось сложить полномочия. Впрочем, с должности Верховного чародея его снять не смогли бы при всём желании — господин барон этого не допустит. Её Величество своё подтверждение уже дала, так что любая оппозиция здесь была бессильна.

Утро двадцать четвёртого февраля встретило Альбуса настроением хуже некуда. Тем не менее он собрался с силами и вышел на завтрак в Большой зал Хогвартса. С привычным удовлетворением оглядел свою вотчину, неспешно позавтракал, попутно отдав Минерве несколько ценных указаний.

Затем, не торопясь, Дамблдор направился в президиум судейской комиссии Турнира.

Начинался второй тур.

С виду всё шло как обычно, но тонкий червячок сомнений в правильности происходящего глодал Альбуса с самого утра. Что-то в этой безупречной внешне картине настораживало, не давало расслабиться.

Сейчас он обучался ремеслу наёмника бесплатно

Британия была худшим из возможных вариантов. Государственный контроль оказался настолько плотным, что не оставлял ни малейшего пространства для манёвра — и именно это пугало больше всего.

Вот чемпионы вышли на старт. Гарри, как и следовало ожидать, снова отличился — магловский облегающий костюм сидел на нём почти вызывающе. Мисс Делакур тоже предпочла купальный наряд из какого-то спортивного бутика. Зато Седрик выглядел достойно: аккуратные рейтузы, ничего лишнего — не то что Крам, явившийся в откровенно магловских шортах.

Директор расположился в верхнем ряду трибун вместе с остальными главами школ и, вместо того чтобы следить за подготовкой, внимательно рассматривал людей. В ближайший час чемпионы будут пытаться спасти самых дорогих для себя людей, а значит, было время присмотреться к публике.

Вот, например, новый глава рода Блэк. Интересный молодой человек.

Похоже, он и сам до конца не осознаёт, что натворил своим иском в МКМ. Выпускать всех заключённых — перспектива крайне нежелательная, репутационные потери всегда бьют больно. Тем более что кроме Боунс в Азкабане обнаружились и многие другие неугодные.

Взять хотя бы Диборн: официально он числится жертвой Пожирателей смерти, кажется, кого-то даже осудили для вида. А теперь русские вытащили из Азкабана Карадока Диборна живого и сильно помятого. Конфуз для Ордена Феникса выйдет знатный, но в целом не смертельный. В конце концов, Альбус всегда найдёт иной способ утилизации ненужных наследников.

Поттер к тому же теперь станет наёмником.

Вряд ли он всерьёз займётся артефакторикой — наукой сложной, требующей усидчивости и кропотливого труда. С Малфоями он тоже, скорее всего, не сойдётся.

При взгляде на лорда Малфоя директор едва заметно скривился. Именно он стал новым главой британской делегации в МКМ. Устроило это всех, кроме Дамблдора — и Её Величество тоже осталась довольна, рассуждая о «дороге молодым» с привычной для неё снисходительной благосклонностью.

Альбус так глубоко ушёл в собственные размышления, что едва не пропустил появление первого чемпиона. Из чёрной, подёрнутой лёгким паром глади озера шагнул Виктор Крам. В сером зимнем свете его фигура казалась почти скульптурной: напряжённые мышцы чётко выделялись под влажной кожей. На руках он нёс спасённую спутницу с бала.

Почти сразу спасатели вытащили Флёр Делакур. Это было вполне ожидаемо — вейлам нечего делать в ледяной воде, да ещё и в феврале. Девушка дрожала, укутанная в плащ, и выглядела откровенно измотанной.

Третьим чемпионом, вопреки ожиданиям Дамблдора, оказался Гарри Поттер. Он вышел из озера уверенно и спокойно, прижимая к себе маленькую светловолосую девочку. Флёр, увидев ребёнка, тут же сорвалась с места и бросилась к Гарри, захлёбываясь рыданиями и благодарственными восклицаниями.

И только после этого Альбус заметил, как из воды появился четвёртый чемпион — Седрик Диггори.

Та-ак… кого-то не хватает.

О проблеме напомнили почти мгновенно. Молли Уизли подняла такой крик, что её вопли разнеслись по всем трибунам. Голос резал воздух, как нож, и не оставлял сомнений: беда настоящая.

Директору пришлось спуститься и вмешаться лично.

— Гарри, мальчик мой, — произнёс он с тем мягким укором, который прежде безотказно действовал на учеников, — почему ты не спас Рона?

— Но, профессор Дамблдор, — Гарри удивлённо приподнял брови, — я понятия не имел, что должен спасать Рона.

Альбус уже собирался пожурить мальчика за явное, как ему казалось, лукавство, но Гарри продолжил, не дав вставить ни слова:

— Что я должен был подумать? Нас четыре чемпиона: три парня и одна девушка. И там четыре заложника — три девочки и один парень. Я решил, что Рон предназначен для Флёр. Я же парень, значит, для меня точно должна быть девушка.

С такой стороны Альбус на происходящее действительно не посмотрел. Однако логика в словах мальчика оказалась безупречной — настолько, что даже Молли, наконец, умолкла, зло поджимая губы.

А ведь он говорил, что следовало поместить в озеро Джинни. Сама отказалась — упрямая девчонка. Теперь уж поздно упрёками сыпать.

Спасатели тем временем вытащили из воды окоченевшего Рона и торопливо унесли его в палатку колдомедиков. Белые парусиновые стены вздрогнули от порывов ветра, когда внутрь занесли носилки.

Второй тур был окончен.

Итоги, впрочем, Альбуса не радовали. За пострадавших вейл ему всё же придётся заплатить — компенсации были обязательны. Что же, значит, не судьба.

Samus2001
Да, и в третьем туре тоже.

Ну, т.е., лучшей карьеры Гарри просто не светит. Ни мозгами не вышел, ни связями, ни образованием. Так, расходник в чужих делах.