Знаете, я, наверное, поумилялась бы крысам, но я росла среди медиков. Так вот, один из случаев, связанных с крысами, который запомнился мне очень надолго.

Жила-была девочка, было ей лет десять-одиннадцать, и был у неё пёсик. Средний такой двортерьер, пушистый и любопытный. Дело было в лохматых годах, когда детей вполне можно было отпускать гулять самостоятельно, что утром, что вечером, а опека была похожа на джина: вроде и слышали, но никто в глаза не видел.

И пошла девочка с песиком гулять на ближайший за её панельной многоэтажкой пустырь. Песика с поводка спустила. А на пустыре трава за май хорошо выросла, густая, но недлинная.

Вот песик нюхал, нюхал, да и весело начал бегать: то туда, то сюда, радостно повизгивая, а потом -- рраз! И кого-то погнал. Этот кто-то бегал, бегал и понял, что жизнь дороже, надо бежать туда, где пёс точно не достанет. На ближайшее дерево. Которых на том пустыре днем с огнём не видать. И забрался наш кто-то, оказавшийся чудесной крыской, на девочку. Взбирался все выше и выше, и вот -- оказался на плече. Девочка вскрикнула, пытаясь стряхнуть крысу. Но где ж там. Крыса крепко вцепилась в одежду. Собака лаяла, прыгала вокруг, девочка визжала, размахивая руками, пытаясь скинуть непрошенного пассажира. Крыса, обалдев от наглости, ещё бы: она тут жизнь свою спасала, девочка могла бы и потерпеть, от всей своей крысиной души цапнула девочку за палец и растворилась в густой майской траве.

Девочка же, вернувшись домой, смазала ранку зелёнкой и с чувством выполненного долга забыла об этом случае.

Через неделю её начало лихорадить, появилась сыпь, боль в суставах, которые начали резко увеличиваться.

В больнице ничего не могли понять, родители ничего не знали о случившемся (об укусе), а девочке становилось все хуже и хуже. И вот на второй день пребывания в больнице девочка все-таки вспомнила, что некоторое время назад её укусила крыса.

Итог -- стрептобациллярная лихорадка укуса крысы.