Согласно трудовой теории стоимости, новая стоимость возникает как овеществление человеческого труда, затраченного на производство товара. Соответственно, если товар производит не человек, а робот, не возникает и новой стоимости – есть только амортизация затрат на приобретение робота и издержки на его обслуживание (в пределе – иными роботами, которые тоже обслуживаются роботами и так далее).
...
Так трудовая теория стоимости давно уже не в экономическом мейнстриме, сейчас это чисто марксистский атрибут. В наиболее популярных у современных экономистов теориях предельной полезности и издержек такого парадокса не возникает. Правда, марксизм выводит из трудовой теории стоимости удивительно прозорливые политические следствия, а нынешняя редакция экономических теорий таким похвастаться не может, но это уже другой вопрос.
мне с самого начала конринтуитивна именно идея мерить стоимость количеством труда. "Здесь мерилом работы считают усталость" Не исключено, что именно потому что, родившись во второй половине XX века, я очень хорошо видел взрывной рост производительности труда и соответственно его удешевление (если считать в штуках транзисторов)
Мне кажется логичным определять прибавочную стоимость как разницу между ценой использованного сырья и готовой продукции.
Вот и получается, что все пользуются деньгами, но что это такое, как будто никто не представляет до конца.
А всякие публичные экономисты и вовсе давно уже занимаются публично не экспертизой, а каким-то шаманизмом с ритуальным зачитыванием мантр. Пытаются заклинать реальность, и это находит больший спрос в СМИ, чем что-то другое.
NAD:
Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгоня...>>Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгонял ежей из леса, а зайчиков из полей,
И был самым умным, быстрым, а ещё такой жизнерадостный и красивый-красивый!
Мама-лайка, а папа — серьёзный пойнтер, ну как не случиться чуду?
Уши разной степени лопухатости и улыбка весёлая, никто-никто при нём не серчал.
Он был рядом и поспевал в сто мест, и привносил суматоху везде и всюду,
И друг он был самый преданный, вернее его и надёжнее вряд ли кто и встречал.
— Нашёл! Нашёл! Белка! Белка! – по венам несётся памяти эхо
Как наяву, хоть минуло тридцать с лишком сентябрей.
И мир наполняется детством, и счастьем, и пузырящимся смехом.
Я помню тебя, мой верный товарищ.
Мой Дуралей.