DistantSong
Я вообще не с того начал, собственно.

Мартин всю писательскую карьеру обсасывает темки "все любят негодяев", "настоящая сила только в сером", "каждый злодей - герой в своей истории" и т.д. На практике... ну, как впоследствии в случае Деймона Таргариена, ранее он так описывал Иуду-драконовсадника:"столкнулся со святым Иудой Искариотом,
личностью сложной, честолюбивой, далеко не ординарной, собравшей в себе
все плюсы и минусы человеческого характера".
В чём сложность этой личности, и где именно в его характере плюсы, читатель не узнает.

Пункт второй: Тарагариены - абсолютно бесполезная династия. За вычетом отдельных индивидов, пытавшихся что-то сделать для подотчётных территорий, в массе своей они не заняты были вообще ничем конструктивным.
Зато и Мартина, и внутренних авторов внутримироых хроник очень интересует их личная жизнь и ничего кроме. И вот тут всплывает такой философ, как Жорж Батай.
В философии Батая ключевую роль такие понятия, как суверенность и трансгрессия. Суверенность в философии Батая - абсолютная свобода личности, достигаемая через игнорирование долгосрочного планирования и потребление благ в противовес их созиданию (см. батаевского философию "растраты" как потребления, в ходе которого часть благ бессмысленно уничтожается); у суверена нет цели, только действие (короче, буквально образ жизни большинства вестеросцев, особенно - "серых" и "морально неоднозначных" из числа). Суверенность в философии Батая связана с трансгрессией, то есть с ритуальным нарушением табу как своего рода сакральным действием - причем, что важно, табу не отменяется, а именно нарушается (ср. с таргариенской Доктриной Исключительности и в целом с обществом Вестероса). Причем понимание сакрального у Батая буквально в духе мартиновской "неоднозначности", поскольку в категорию "сакрального" (связанного у него с экстазом) он включал также преступное, ужасное и отвратительное.
Важную роль в философии Батая играло отвержение рациональности; см. такой символ, использовавшийся им и его последователями, как "ацефал" (он даже основал соответствующее тайное общество), то есть человек без головы; голова здесь предстает как рассудочный и упорядочивающий элемент (ср. с отношением автора и героев внутри мира к таким носителям рационального познания, как мейстеры). Кроме того, Батай считал, что "инструментальный", рациональный язык ложен и не отражает реальность; ср. с отношением Мартина как к историческим хроникам реальным и вымышленным ("специальные человечки"), так и к романтике ("жизнь - не песня"). При этом "жизнь - не песня" у Мартина вовсе не отрицает вымысел и фантазию (см. откровенное фантастический последний бой Деймона), но требует, чтобы этот вымысел был "неоднозначным" (см. выше про сакральное). До кучи Батай рассматривал Эрос в тесной связи с Танатосом и прямо позиционировал, что эротизм, мол, связан со смертью - этот мотив в ПЛиО тоже всплывает".

Под отвержение рациональности, конечно, МРМ, не подвесть что увы)