• Молли – не гад, здесь Билл… тоже не гад, но автор «плана надежного, как гоблинские часы»: мол, Лестрейндж – человек чести и мстить планирует только Молли, предложение «или отдай дочь» было скорее глумливым, так что пока Джинни придется совершить небольшой подвиг, а там мы придумаем план и ее вытащим…
• …и так бы, скорее всего и было , если бы у «человека чести» по совокупности смерти жены, отъезда брата, одинокой жизни в house of memories и соскакивания с «адреналиновой иглы» не закрапала крыша: от небольших странностей до острого делириозного дебюта шизофрении аккурат по МКБ (здесь же – простор для списанных с реальных офигительных историй, как долго человек может сохранять функциональность в профессиональной деятельности, даже когда весь чердак уже залило).
• Беллатрикс как персонаж-призрак, который постоянно появляется атмосферой комнаты, вещами, случайным остаточным запахом духов, воспоминаниями, и вообще ее отсутствие для многих еще – зияющая рана: «Эх, ты, греховодник – завел молоденькую горничную при живой же… кхм, кхм, о чём я».
• Семейный целитель, старый друг семьи, «нет, я не скажу маме, я же обещал»-кузен и еще одна девушка, попавшая в такой же переплет, что и Джинни, на с совершенно другим исходом – как бессильные всерьез повлиять на ситуацию свидетели 3,14 здеца.
• Один выход в окно, вызванный обострением галлюцинаций (Мельница, «Изольда», включить) и traumaversary (спойлер: если бы все решатели и свидетели 3,14здеца были поменьше заняты тем, чтобы представить смерть как достойную, и озаботились вскрытием тела и анализом ситуации, причина галлюцинаций оказалась бы тривиальнее – сильнейшая передозировка прописанным целителем пациенту зельем, кто-то отчаялся дождаться помощи).
• «Бедный покойный долбанный дурак Перси – если вину перед семьей вовремя не избыть, она обязательно проявит себя в каком-нибудь неуместном, жертвенном подвиге». Джордж в депрессии после смерти Фреда, магазин для него – тоже house of memories, но и ему, и потом Джинни очень сильно помогает Рон (Рон сошелся с резко повзрослевшей после войны Лавандой, и у них чудесная семья, а, да, кстати...)
• Одна сюжетная обманка: когда кажется, что всё еще неплохо, всех спасли, началось долго и счастливо, а в конце выясняется, что всё не то чтобы плохо, но... ладно, всё ОЧЕНЬ плохо.
• Было три в семье ребенка: старший – копия покойный дядя один одиозный покойник, и это видят ВСЕ; средний – балбес, повеса, «что с него взять» (просек неоднозначную семейную конъюктуру и косит под дурака); дочь – папина радость, мамин свет в окошке, любимый человек (в нормальном смысле!) старшего брата (что вызывает панические атаки и приступы ярости у мамы), в силу возраста книззлёныш-невдуплёныш.
• «Я вижу его в ночных кошмарах, в тенях своего дома, за отчеркнутой огнем темнотой осенней ночи, за семейным столом, но хуже всего – те дни, когда я вижу его в зеркале»