"Персонаж должен быть хорошим потому, что совершает хорошие поступки, а не поступки хорошими потому, что их совершает хороший персонаж".
И это самый серьезный косяк Роулинг. Я пытаюсь его разрешить, предположив наличие у персонажей статуса, из которого вытекают "права и обязанности". Возможно, статус присваивается по воле левой пятки Автора (а градацию в зависимости от внутренней Силы Любви приписываю я из желания как-то упорядочить систему)
"А у нее получается, что поступки, совершенные из родительской любви - хорошо, когда их объектом оказывается Гарри Поттер, и плохо, когда Драко Малфой или Дадли Дурсль".
Именно от этого хочется лезть на стену с воплем.
"И Гарри Поттеру ненавидеть Драко Малфоя - это ничего, это можно. А Драко Малфою Гарри Поттера - нельзя и плохо".
Строго говоря, Драко Малфой Поттера не ненавидит, он, как и Рон, испытывают сложную смесь восхищения, любопытства, желания присвоить, ревности, зависти. Крайняя степень неравнодушия, из которой можно было выйти на Великую дружбу или Великую ненависть, а Роулинг тему слила (классическим вариантом могла бы стать любовь, сделай Роулинг ДМ девочкой, тогда бы и его манерность, истеричность, малодушие воспринимались бы иначе).
"Я допускаю, что она искренне верит, что одни люди - "твари дрожащие", а другие - "право имеют", и не замечает того, что сама же пишет".
И тогда, а какие претензии к Волдеморту? Он действует в строгом соответствии с этической системой Автора.
"Мне еще у нее очень не хватает честного авторского признания: страну развалила партия власти. По определению - просто потому что партия власти".
Может не быть, не партия власти, а логика исторического процесса. Капитализм, как система производства, не мог сформироваться без обнищания населения (ну, не пойдут люди на завод работать, если могут прокормить себя на земле дедовским способом, а значит - огораживания и овцы съели людей!) и сосредоточения капиталов. И тогда вотчина Алва - эдакий патриархальный заповедник - неизбежно превращается в наиболее экономически отсталую провинцию. А у Камши это аналог неисчерпаемых сейфов Поттеров-Блэков.
Строго говоря, Надор не восставал. Был типичный мятеж феодальной верхушки. Обыватели вербовались в королевскую армию, а генералы повели их воевать с королем (что типично как раз для истории последних Валуа и первых Бурбонов). А вот то, что после подавления мятежа ситуацию с сын мятежника - он же властитель герцогства разрешили самых неэффективным способом - косяк центральной власти.
"Ведь если бы Окделл был действительно таким, каким его описала Майя Таурус - "честным и верным малым" - не стал бы принимать от друзей то место в "табели о рангах в Лаик", которого не заслуживал, не стал бы присягать убийце отца - лучше вернулся бы в Надор..." С самого начала - не стал бы присягать Олларам, поступая в Лаик. А уж если присягнул, кто ему мешал честно служить стране на севере?!
Я долго думала, что Валентин будет порядочным человеком в лагере противников Алвы по ясным и весомым причинам. С одной стороны, я рада, что он оказался нашим в тылу врага, с другой - мне жаль сложной многоплановой истории, которая могла бы быть.
Очарованный писатель:
«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме ...>>«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме этого насквозь воображаемого мира.»
Много у нас было попаданцев, но вот в человека, который заперт в самых ужасных условиях — такое я встречаю впервые.
————————————————————————
«Для людей, запертых в каменных мешках, свобода давно стала недостижимой фантазией, прекрасным воспоминанием. Но нынешняя Беллатриса не могла похвастаться продолжительным сроком заключения — она только привыкала, до сих пор отчетливо помнила прикосновение солнца к лицу, неспешные прогулки, книги, которые могла почитать в любой момент. Объятия людей, лиц которых она не помнила.»
————————————————————————
«— Замолчите оба, — прервал их ещё один незнакомый голос, теперь уже слева. Он звучал надтреснуто, устало и холодно, напоминая шорох ветра. — Неважно, супруга то моя или нет, но прошу — спой ещё…»
[…]
«Она удивлённо приложила руку к горлу. Оказаться здесь и прихватить с собой в новое тело прежний голос, который совсем не походил на голос прежней мадам Лестрейндж, оказалось неожиданно и приятно. Хотя бы мелочь, напоминающая о прошлом, о былой счастливой жизни.»
————————————————————————
«В свете этого — зачем Лестрейнджи и Крауч пошли к Лонгботтомам? Затем, чтобы их поймали! Посадили в Азкабан, где они должны изображать «самых верных последователей», сохранить этим доверие марионетки, ждать своего часа, чтобы вернуться и завершить начатое.»
————————————————————————
«— Степь, и только снег кругом, и далеко мой дом —
Замело, замело все дороги.
Всё, всё за нас решено, и волнует одно —
Где, ну где отдохну хоть немного?»
————————————————————————
«Белла отчаянно прижалась к холодной каменной стене, будто кладка Азкабана способна была вобрать её в себя, оберегая, как нерушимый кокон. Странным образом тюрьма — единственное знакомое место в этом мире, уголок, который она по праву звала «своим», — стала для неё оплотом безопасности.»
————————————————————————
«Антонин крякнул, а после уже привычно попросил:
— Спой нам, голубка…»
————————————————————————
Эта работа заставила плакать. Окунула в себя так глубоко, что ощущался холод Азкабана, виделись солнечные лучи, до которых с тоской хотелось дотянуться тонкими пальцами. Автор запер не героиню, а читателя в той продуваемой всеми ветрами камере. И ничего не осталось, кроме шума моря, песен, что еще сохранились в покалеченной памяти и «приятной компании» чужих голосов.