— Между прочим, будучи попечителем я пытался внушить Дамблдору мысль о пристойной еде в дороге, а не только шоколадных лягушках и тыквенных пирожках.
— А я сразу сказала, что из этой затеи ничего не выйдет.
— И как отказал директор? — Драко во все глаза смотрел на отца. Тем временем утка исчезла, вместо неё на столе появились ореховые пирожные, лимонно-шоколадный торт, вазочка с фруктами и домашнее варенье из слив, абрикосов и роз.
— Сказал, что нет нужды в нарушении многолетней традиции Хогвартса. Что школа перестанет быть школой, если каждый будет пытаться привнести в неё новизну согласно собственному вкусу.
— Он просто не захотел смещать акцент с праздничного пира по прибытии. — фыркнула мать, глотнув вина из своего бокала.
— Возможно. — не стал спорить отец, кладя торт на тарелку. — Но, к несчастью, многие попечители были солидарны с мнением Дамблдора, когда я пытался собрать подписи.
— Дед был бы недоволен. — не удержался от смешка Драко.
— И ничуть не удивлён. — губы отца тоже подозрительно дрогнули. На некоторое время за столом воцарилась тишина, посвящённая исключительно десерту в сочетании с какао и красным вином.
После все, не сговариваясь, перешли в основной салон, который Драко про себя уже окрестил гостиной. Эльфы подали кофе, фрукты и легкие закуски. Отец сел за шахматы, Драко — напротив. Фигуры из слоновой кости ощущались так, будто помнили бесчисленное количество рук.

Кончилось тем, что около часа белый король метался по полю в поисках спасения и бесславно погиб, потому что не заметил притаившегося в углу доски слона.

Ты играешь с сыном, я — читаю вечернюю газету. И позже распорядимся об ужине. Поражения не отменяют голод, знаешь ли.

Уже у себя Драко потратил около часа на то, чтобы полежать в морской воде, глядя в окно. Затем натянул пижаму и забрался на свое спальное место: ничуть не менее удобное, чем в родном поместье. Закутался в плед и ещё долго смотрел в окно, прежде чем сон окончательно сомкнул ему глаза.

Позавтракали легко, выпечкой, яйцами бенедикт, омлетом с зеленью, после чего Драко почти сразу ушёл к себе и сел за ежедневник. Новый день требовал начала. Пришлось крепко подумать над описаниями и сравнениями, но в конце он остался доволен, почти не внося никаких исправлений. После чего вернулся в основной салон и начал с того, на что вчера не хватило времени. Книжные полки.
Выбор оказался разнообразным. Первой бросилась в глаза классика. «Холодный дом» Диккенса мирно соседствовал несколькими томами Александра Дюма, потом внезапно в полный рост встали «Братья Карамазовы» Достоевского, рядом с ними почти скромно потрепанное издание «Отцы и дети» Тургенева и замыкали строй рассказы Антона Чехова.
Взгляд скользнул дальше. Виктор Гюго с его «Собором Парижской Богоматери» и «Отверженными», следом первые два тома Марселя Пруста и Гюстав Флобер. Замыкали шествия старые издания Вольтера и замыкающая полку троица «Войны и мир» Толстого.
Драко поднял голову выше. Выше, будто по значимости, оказалась полка с античной литературой. «Илиада» и «Одиссея» Гомера рядом с «Энеидой» Вергилия, Плутарх с его «Сравнительными жизнеописаниями», Тацит и «Размышления» Марка Аврелия.
— Сложный выбор? — с мягким смешком спросила мать.
— Весьма… разнообразный. — отметил Драко, переходя к следующей полке. Первой его встретила знакомая «Трактат о европейской геральдике волшебных домов», которую по словам матери он схватил в два года от роду и часами мог разглядывать, особенно перед сном. По соседству, разумеется, «Родословные двадцати восьми священных семейств», «История международных магических конгрессов». Следом Драко почти ожидал следующей увидеть книгу по этикету и риторике, но вместо этого наткнулся глазами на «Павлин как фамильяр и символ власти в восточной магии». Снял с полки, полистал страницы с желтеющими уголками и явно рисунками пером от руки. Осторожно поставил на место. «Алхимические практики дома Малфой» тоже были осторожно сняты и осмотрены. Не книга в традиционном смысле, скорее, рукописный сборник почерком разных поколений. В самом углу, привалившись на соседние книги, стоял «Старый атлас магических дорог Европы» тоже с чьими-то пометками, красными и синими чернилами. Скорее всего, деда, раз уж он много путешествовал.

Макиавелли «Государь», конечно. Вполне в духе деда, о котором ему столько рассказывали. Ещё одно потрепанное издание «Размышлений» Марка Аврелия, шесть тёмно-синих томов, лаконично озаглавленных «Вторая мировая война» Уинстона Черчилля, на некоторых книгах золотистые римские цифры почти стерлись от времени. Эдвард Гиббон «История упадка и разрушения Римской империи», дома Драко часто видел, как эту книгу читал отец, называя её неизменно обязательной для любого образованного человека. Снова Черчилль и его «История англоязычных народов», а сразу после будто говоря «я ничем не хуже» стояла «История Англии» за авторством Томаса Бабингтона Маколея.
Нижнюю полку стеллажа занимало другое. В первую очередь «Пэрство и баронетство Бёрка» — неизменный справочник британской знати. Дальше несколько томов бережно хранимого издания с лаконичным «Родословная британских аристократических семей», рядом, что логично, «Генеалогия европейских правящих домов» и «Династические браки Европы: от Плантагенетов до Виндзоров». Дед, очевидно, был убеждён, что читать эти книги следует именно в таком порядке. Драко, немного подумав, про себя с ним полностью согласился. «Геральдика Британских островов» и «Полный атлас дворянских гербов Европы» логично завершали строй, чтобы пропустить следом «Геральдический свод европейских волшебников» в паре с «Генеалогии благородных волшебных домов Британии» и старым изданием «Священные двадцать восемь: происхождение древнейших чистокровных семей».
— Дед увлекался геральдикой и гербами?
— Не только. Ещё старыми картами, которые в основном хранил в своём кабинете.
— У нас явно нашлись бы темы для разговора.
— Не сомневаюсь. — засмеялась мать. Драко тем временем, подумав, вытащил с дедушкиной полки «Грозовой перевал» Эмили Бронте и Чарльза Диккенса «Большие надежды» в компанию к «Графу Монте-Кристо», прежде чем аккуратно закрыть книжный шкаф. — Как и в том, что твой отец непременно ревновал бы к подобным разговорам.

— Для человека, который взахлеб зачитывается «Тремя мушкетерами» он позволяет себе слишком много снобизма.
Драко фыркнул носом от смеха и устроился в кресле неподалёку от матери, решив начать с графа Монте-Кристо. На пару часов в основном салоне воцарилась тишина нарушаемая только далёким хлопаньем дверей, легким скрипом, звяканьем фарфора от чашек с кофе и шелестом страниц.
— Мам.
— М?
— А что ты думаешь? — Драко поднял книгу, чтобы можно было разглядеть название.
— Неплохо. Романтично.
— Но?
— Концовка невозможна, на мой вкус.
— Почему?
— В реальности было бы… Сложнее. Во всяком случае, эмоционально.
— Что ты имеешь ввиду?
— Прочти после «Грозовой перевал». Возможно, поймёшь. А если нет, то обсудим.