В школе со мной с пятого по одиннадцатый класс училась девочка. После четвертого класса разделили нас на три параллели. Программа у всех одна и та же, но если в первом классе собрали тех, кто учился на отлично первые четыре года, то в последнем оказались в основном те, у кого оценки были не выше тройки. До одиннадцатого класса оставалась возможность перевода: если учишься хорошо, могли перевести выше, а если нет, то тоже не церемонились — отправляли в класс пониже.
Так вот, эта девочка училась со мной в классе для отличников. В старших классах стало ясно, что она немного странная: не понимает материал, но зазубривает его. До одиннадцатого класса тянули ее всей школой, но там и родители были далеко не из обычных смертных. На выпускных госах, которые проводились в школе, ей учителя помогли. Какой балл она набрала на вступительных тестах, не знаю: на выпускном было принято оглашать только самые высокие результаты, её среди них не было. В университет она в итоге тоже поступила.
Наши дни. Моя соседка, детский психолог, рассказывала про мальчика из начальной школы. Занимается с ним, потому что в школе жалуются на его поведение. В результате ребенка решили перевести в специальный класс — и он тут же перестал срывать уроки. По его собственным словам, в новом классе ему очень нравится, он активно включился в процесс, хотя раньше сильно страдал из-за того, что ничего не понимал.