1. Как один мой голос вызвал бы волну чего-то там? Я не ты, в первый день появился ближе к вечеру, часами народ не агитировал. Ты сам, кстати, зацепился за улику с дятлом, медведь просто размышлял, рассматривая улику с разной стороны. Я понимаю, тебе неприятно, что мои доводы ввели тебя в заблуждение, но давай всё же сохранять объективность.
2. Вчера медведь делал выбор между Ренк и Винд, и ты знаешь, что было выбрано в итоге. И я до сих пор считаю, что аргументы за Винд выглядели убедительнее, хотя постфактум и сожалею о сливе Снейпа. Плохо, кстати, что убит именно Снейп, но сейчас не о том речь. Но медведь обещал Винд, что если выбор окажется провальным, то проголосует за Ренк, и от своих слов я не отказываюсь.
Ты же ищешь Люциуса, но без единой улики, как иголку в стоге сена. И кроме того, именно Люциусу все эти дни выгодно было бы отсиживаться молча, в то время как вы с Тардис писали простыни текста, и она под подозрением то ли с прошлого, то ли с позапрошлого дня. Если она правда Люциус, то мы имеем дело с мафией-камикадзе. Но это дело ещё не решено, и я в третий раз слушаю твои доводы, а ты мне выдаёшь поток эмоций.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.