...Вернулись все братья к царю-батюшке. Двое с женами, одна другой краше, только младший стоит тихонько в сторонке, а глаза у него так и бегают испуганно.
Говорит царь грозно:
- Что это ты, сын мой младший, приказ мой не исполнил, да жену себе не нашел?
А Иван царевич только голову в плечи втягивает да в окошко опасливо косится.
- Ой, царь-батюшка, ты не гневайся, выслушай сначала: не нашел я себе жены. Нашел только лихо жуткое, страху такого натерпелся, какого за всю жизнь не видывал! Упала стрела моя в болото, прямо в ноги к лягушке зеленой. Помнил я, как дед мой жену себе сыскал, потому обратился я к ней очень вежливо. Так, мол, и так. Не желаешь ли женой моей стать, заклятье с себя снять? Согласилась нечисть болотная, да не успел я оглянуться, как она меня уже в уста сахарные лобызает. Стерпел я, да только обратилась она молодцем вида странного. И начал тот вещать про какие-то традиции эуропейские, да в церковь меня тащить венчаться!
- А ты что?
- Не стерпел я святотатства такого, дал ему промеж глаз, да побежал, что есть мочи, из дьявольского места проклятого! Теперь боюсь, вдруг он за мной, как к деду его невеста, на коробчонке приедет, да жениться на себе заставит! Не смогу ведь, убьюсь, а не смогу!
- А на Варваре красе сможешь? - хитро прищурился царь.
- Хоть сейчас жените! - выдохнул Иван-царевич. - Только не медлите, нынче ж поваров да музыкантов созывайте!
- Иди, сын мой, и ничего не бойся, - ласково произнес царь, и глядя на удаляющуюся спину потомка, задумчиво добавил. - Что ж за молодежь пошла? Пока этими эуропейскими традициями не пригрозишь, и не поженятся! Так и будут во грехе жить! О времена, о нравы! В мое-то время подобного не было!