Возврат (джен)

Приемная офиса, куда только что попал Антон, напоминала холл дорогой частной клиники: строгий ресепшн, нейтрально-бирюзовые стены, увешанные стильными арт-постерами, глубокий кожаный диван и стеклянный столик со стопкой глянцевых журналов.

— Здравствуйте, — улыбнулась блондинка. Ее осанка была безупречной, будто под идеальной блузкой, на которую был приколот бейджик с одним именем — «Мэри», находился бюст античной статуи. — Вы по какому вопросу?

— Я... — Антон смущенно кашлянул в кулак. — Я по объявлению, Мэри. Вот.

Он протянул девушке розовый, уже помятый флайер, который ему всучили несколько дней назад на выходе из метро. На бумажке крупным шрифтом значилось: «Биоэнергетическое кодирование по методу Э. Марлоу». Ниже мелким шрифтом перечислялись решаемые проблемы, но Антона интересовал только один пункт: «Гармонизация либидо и нейроэмоциональная привязка.»

Когда рациональные методы не срабатывают, в ход идет отчаяние. Антон считал себя современным человеком и не верил в экстрасенсов, безысходность заставила цепляться за любую, даже бредовую идею. Как там было в рекламе: «А что, а вдруг?»

Блондинка внимательно посмотрела на Антона и, как ему показалось, неодобрительно вздохнула: — Так вам нужно биокодирование?

— Да. Приворот любимой.

— Приворот? — бровь девушки слегка приподнялась. — Это вам к ведьмам надо обращаться, а у нас — серьезное научно-исследовательское предприятие.

— Да мне все равно, лишь бы сработало! — в отчаянии воскликнул Антон.

— Ясно... — девушка поджала губы. — Хорошо, ожидайте.

Блондинка вышла из-за стойки и зацокала каблуками по кафелю коридора. Антон проводил ее взглядом, задержавшись на округлостях бедер, а затем принялся глазеть на постеры на стенах. Вскоре он понял, что это были стилизованные под средневековье изображения, явно отсылающие к картам Таро: Влюбленные, Башня, пораженная молнией, Двойка Кубков, где обнаженная девушка держит чаши, переливая из одной в другую то ли вино, то ли кровь... Антон подошел ближе, чтобы рассмотреть детали, и ему вдруг почудилось, что нарисованная девушка моргнула и улыбнулась. Он вгляделся в ее глаза, и бирюзовые стены прихожей поплыли, растянулись в темную воронку. В ушах звякнуло, словно лопнула натянутая струна, а бирюзовые стены сомкнулись над головой темной волной....

...—Таким образом, это послужит спусковым механизмом для выработки определенных гормонов, — донесся откуда-то сверху спокойный голос.

Антон моргнул. Вязкая темнота отступила. Он обнаружил, что сидит в глубоком кожаном кресле напротив массивного стола. За ним располагалась красивая и молодая темноволосая женщина. У неё была смуглая кожа, тонкий прямой нос, брови элегантными дугами и длинные естественные ресницы. Цвет глаз Антон никак не мог определить, он менялся от болотно-зеленого до карего и глаза смотрели с легкой, едва уловимой насмешкой. От этого взгляда почему-то было неуютно, словно первокурснику перед деканом.

Антон помотал головой, пытаясь прогнать наваждение. Как он здесь оказался?

— О, вы, кажется, меня совсем не слушаете? — спросила женщина. — Это я виновата, загрузила вас ненужными объяснениями…

— Извините, э... — Антон увидел на черном обтягивающем джемпере визави бейджик и прищурился, разбирая мелкие буквы: — Эвелина. Простите, я, кажется, задумался и выпал из реальности.

— Что ж, бывает, — понимающе улыбнулась она. — Можете называть меня просто Лина.

— Хорошо, Лина. Так как же, вы говорите, это работает?

— Объясняю на пальцах. — Лина откинулась на спинку кресла, цокнув каблуками по паркету.

— Любовь — это просто удачная нейрохимическая реакция. Дофамин для влечения, окситоцин для привязанности. Мы создадим для вашей пассии идеальный раздражитель и это будете вы. Вы рядом и ее мозг вырабатывает эндорфин. Она «подсядет» на вас, как зависимый на дозу. Чистая наука, никакой мистики. Надо будет только подлить ей в напиток наш препарат. Вы сможете?

— Смогу, — кивнул Антон. — Мы вместе обедаем. Так вы хотите сказать, что любовь — это просто наркотическая зависимость? — насторожился он.

— Мы предпочитаем термин «биохимическая синхронизация», — усмехнулась Лина. — Но суть вы уловили верно. Это естественная реакция организма, наша компания лишь подталкивает процесс в нужную клиенту сторону. Однако есть одно условие, это наш этический принцип: девушка должна быть полностью свободна. Вы уверены, что она ни с кем не состоит в отношениях?

— Да, я уверен. Эта недотрога ни с кем не встречается, не только меня одного отшила. Она просто не понимает своего счастья, глупенькая. Я дам ей все: любовь, заботу и так далее.

— Значит, вы настроены крайне серьезно? — Лина подалась вперед. — Помните: вы отвечаете за того, кого в себя влюбите. Если по каким-то причинам вы откажетесь от своего партнера, потребуется проведение его реабилитации. И это будет стоить гораздо дороже. И не надейтесь, что вам удастся избежать этой участи.

Глаза Эвелины вдруг потемнели. Комната словно погрузилась в сумрак, и от стола повеяло сырым, могильным холодом. Лицо Лины оказалось совсем близко, и взгляд ее зрачков, словно две черные иглы, впился в его глаза. Он попытался инстинктивно отстраниться, но тело отказалось подчиняться. Жуткий мороз пробежал вдоль позвоночника, и Антон почувствовал, будто глянул в ледяную, лишенную света пустоту.

Еще мгновение и невидимая хватка отпустила его, так что он безвольно осел в кресле.

— Мы поняли друг друга? — спросила Лина уже обычным, будничным голосом.

— Да. Вполне…

«Это что было, гипноз?» — подумал Антон.

— Итак, вы не передумали?

— Нет... Я согласен. — Антон подавленно сглотнул и принялся теребить воротник.

— Что ж, приступим.

Лина достала из ящика стола блестящий бикс, неприятно звякнувший хирургическими инструментами и извлекла ножницы.

— Для калибровки биополя мне понадобятся образцы, — буднично сказала она и ловко щелкнула у самого виска. Прядь волос упала на стерильную салфетку. Затем она подстригла несколько ногтей, забрав резанные кусочки.

— Теперь возьмем венозную, — Лина достала вакуумную пробирку и тонкую иглу. — Руку на стол, ладонью вверх.

Антон чуть не вздрогнул, но подчинился. Профессиональный укол в локтевой сгиб, и тёмная струя потекла в стеклянный цилиндр. Вакуумная пробирка вмещала 10 миллилитров и только когда она заполнилась вся, Лина извлекла ее. Антон отвернулся, чувствуя, как внутри его обмирает, словно на воздушных горках при посадке самолета.

— Хватит, — Лина прижала ватный тампон к месту прокола, повернулась к окну и посмотрела кровь на просвет. Удовлетворительно хмыкнув, закрыла колпачок пробирки. — Вот ещё два контейнера.

Она пододвинула к нему маленькие пластиковые баночки.

— Для слюны и спермы.

Антон поперхнулся.

— Для спермы? Серьёзно?

— Так надо, Антон, — её голос остался ровным, без тени насмешки. — Вы же хотите, чтобы ваша девушка реагировала только на вас, а не на любого встречного? За дверью справа есть всё необходимое. Не стесняйтесь, я подожду.

Вскоре вся подготовка была завершена. Собрав образцы в пластиковую коробку, Лина позвала за собой в коридор. Она открыла дверь и остановилась на пороге. Антон успел рассмотреть белоснежную суперсовременную лабораторию за ее спиной. Затейливые приборы на столах, светящиеся дисплеи, стеклянные трубки и реторты, многочисленные пробирки, стройными рядами стоящие в стойках, и несколько центрифуг. Он с удивлением узнал в одном из приборов дорогостоящий хромато-масс-спектрометр, и остальное оборудование внушало уважение своим респектабельным видом. Если Лина и была шарлатанкой, то она не жалела средств, чтобы произвести впечатление.

— Подождите на диване у ресепшена, подготовка займет некоторое время, — сказала она и закрыла дверь. К удивлению Антона раздался звук запирающегося изнутри замка. Он пожал плечами и побрел в прихожую.

Оставшись одна, ведьма Эвелина нажала на неприметную кнопку. Стол, стоящий посередине лаборатории, с тихим гулом раздвинулся, открывая старинный медный котел на треножнике. По его поверхности были выгравированы колдовские символы, от одного взгляда на которые у любого смертного побежали бы мурашки по коже. В одной из ниш стола была устроена небольшая полка, на которой стояли несколько книг в обложках из темной, потрескавшейся человеческой кожи.

Колдунья взяла одну из книг, нашла нужную страницу и щелчком пальцев зажгла под котлом магический огонь.

Ведьма, которой было уже несколько веков, улыбнулась.

Люди в этом времени так любят науку, что позабыли про всё остальное. Эвелине еще никогда не приходилось работать так удобно и почти не скрываясь. Клиенты хотят всего и сразу, они жаждут чудес, и ведьма с радостью их обеспечит, вот только не чудесами, а магией. А у магии, в отличие от чуда — есть своя цена. Сейчас она не возьмет с клиента слишком много. Но Антон придет к ней, чтобы снять заклятье, и тогда заплатит куда больше. Ведь природу не обманешь, и колдовством счастья не добудешь. Поэтому он обязательно вернется.

Она плеснула в котел жидкую основу, а потом туда полетели собранные ингредиенты. Ведьма произносила древние слова, и ее голос зазвучал иначе — низко, ритмично, заставляя воздух вибрировать.

— Sanguis pro sanguine, vinculum pro vinculo. Пусть плоть притянет плоть, а кровь зовет кровь. То, что разделено, будет соединено нитью железной в одно.

В котле забурлило, вспениваясь грязно-бурой пеной. Эвелина взяла темную человеческую берцовую кость и начала гипнотически медленно помешивать волшебное зелье.

— Звезда к звезде, слеза к слезе, тень к тени, сердце к сердцу. Да будет так.

Колдунья еще раз ухмыльнулась своим мыслям и продолжила варить приворотное зелье.