Осень на двоих. Последнее мгновение вечности (гет)

«Невозможно восстановить разбитое зеркало. Отражение в нём никогда уже не будет прежним».

«Мы сами определяем для себя границы возможного. Стоит лишь дать волю воображению. Порой, чтобы начать, достаточно лишь одного осколка».

Её прохладные пальцы коснулись его ладони, будто опуская на неё нечто незримое.

Он сжал руку в кулак. На ладони ничего не было, но казалось, будто острые края разбитого стекла беспощадно впиваются в кожу.

Боль была лишь закономерным последствием.

Холодный ноябрьский сумрак полз по безлюдным улицам Лондона, оплетая серые дома и фонарные столбы липкими, влажными тенями. Порывы ветра гнали по сырому асфальту скомканные, грязные листовки и прочий мусор, качали вывески над закрытыми магазинами и тоскливо гудели в трубах и сливах.

Сунув руки в карманы куртки и надвинув капюшон поглубже на лицо, в попытке спрятаться от моросящего дождя, Гермиона опустила голову, хмуро глядя себе под ноги. До точки аппарации оставалось совсем недолго, главное — успеть вернуться прежде, чем наступит комендантский час. Она заправила за ухо прядь волос, что липли ко лбу и упрямо лезли в глаза, и досадливо скривилась, ругая собственную глупость. Пальцы нащупали в кармане клочок бумаги и крепко его стиснули, словно в попытке ухватиться хоть за какое-то оправдание своего поступка. Она знала, что информатор не явится. Даже если дело было срочным, он никогда не считал нужным отзываться, отвечать или хоть как-то реагировать на её сообщения, и уж тем более приходить, предпочитая назначать встречи самостоятельно.

«Надменный засранец с манией контроля».

И с чего она вообще взяла, что в этот раз что-то изменится? Она скомкала в кулаке записку, сердито кусая губы.

«Ну и пожалуйста! Можно подумать, это меня одной касается. Не хочет знать — его проблемы».

Проблемы, впрочем, были общие. Имя, торопливо нацарапанное на клочке бумаги, который она продолжала комкать в пальцах, казалось, жгло ей кожу. Гермиона должна была узнать об этом человеке как можно больше. Должна была предупредить информатора о нём. Плевать, с кем там якшался этот гений маскировки, одного у него было не отнять — он мог раздобыть практически любые сведения. И никогда не просил ничего взамен.

Умом Гермиона понимала, где именно хранится «бесплатный сыр», но отказаться от встреч с человеком, который раз за разом предоставлял ей весьма ценную информацию, было выше её сил. Конечно, она осознавала риск, дурой Грейнджер никогда не была. Незнакомец, чьего имени она не знала, а лица никогда не видела, доверия вызывать не должен. Он и не вызывал. Но после каждого их разговора Гермиона возвращалась с новыми знаниями, которые имели огромное значение, и помогали им лучше понимать ситуацию, чтобы хоть отчасти обезопасить себя и продолжать сражаться. Именно поэтому для неё уже не имело значения, кто он и почему помогает ей, важна была только информация. Остальное могло лететь в трубу вместе с её идеалистическими принципами. В конце концов, эти «свидания» угрожали только ей. Информатор не просил никаких ответных сведений, и встречалась с ним только Гермиона, поэтому, если кто-то в итоге пострадает от этого, то только она сама. Это её вполне устраивало.

Конечно, многие с подобным подходом были не согласны. Рон, Невилл и близнецы всё твердили, что ей не стоит ходить одной, Ремус и Тонкс пару раз пытались сопроводить её, но в их присутствии информатор так и не появился. Дамблдор настаивал на личной встрече с ним, но тот отказался разговаривать с кем-то кроме Гермионы. Спустя пару месяцев уговоров, нравоучительных лекций и попыток пресечь эти вылазки или хотя бы сделать их максимально безопасными, члены Ордена сдались. Теперь, когда она получала короткие инструкции с указанием времени и места встречи, Гермиона удостаивалась от остальных лишь неодобрительных и обеспокоенных взглядов и настойчивых просьб быть осторожнее.

С губ сорвалось облачко пара и мгновенно растаяло в холодном, влажном воздухе, когда Гермиона со вздохом подняла голову, вглядываясь в грязно-серое небо без единой звезды. На душе было тоскливо и безнадёжно одиноко, хотелось убедить себя, что она застряла в каком-то безумном кошмаре, и стоит проснуться, как мир вновь станет прежним: понятным и лёгким, полным красок, шутливой болтовни и мелких незначительных проблем, которые исчезают с приходом нового дня. Она бы очень хотела проснуться. Увы, этот кошмар давно уже стал реальностью, сбежать от которой можно было лишь прицельным выстрелом в голову.

Так себе решение…

Когда всё полетело к чёрту? Два месяца назад, когда не осталось их последнего убежища? Полгода назад, когда ученики Хогвартса начали пропадать без вести ? Или год назад, когда она, зажимая руками рот, пыталась сдержать рвущийся наружу крик отчаяния, слушая через закрытую дверь тихий разговор, не предназначенный для её ушей? Раньше? Когда начало войны с Волдемортом ещё казалось самым страшным, что могло произойти? Где была та точка времени, куда отчаянно рвался разум в попытке постигнуть все обрушившиеся на них беды и попытаться предотвратить хотя бы часть из них? Хотя бы в воображении.

Долетевшее до слуха эхо голосов, гулко блуждающее по тёмным, пустынным улицам, не сулило ничего хорошего, учитывая приближающийся комендантский час. Убедившись, что до одиннадцати остаётся ещё почти двадцать минут, Гермиона торопливо зашагала вперед, молясь всем богам, чтобы поскорее добраться до нужного переулка, откуда можно было аппарировать домой. Оживленный разговор звучал всё ближе, и напряжение в груди неуклонно нарастало, пока наконец за следующим поворотом у призрачного эха не появились вполне физические оболочки. Гермиона едва не выругалась.

Их было двое: изрядно вооруженные, одетые в чёрные форменные куртки, брюки и берцы, они говорили о чем-то с третьим человеком, стоя посреди проезжей части в оранжевом круге света, исходящего от единственного работающего фонаря над их головами. Патрульные. Как же она их ненавидела. Дорвавшиеся до оружия, силы и власти и прикрывающиеся своим статусом защитников порядка, чтобы творить любой беспредел и оставаться совершенно безнаказанными. Ожесточенные беспринципные фанатики, негодяи и преступники в поисках любой подходящей жертвы. Трусы.

Поборов нестерпимое желание обратиться в паническое бегство, Гермиона стиснула зубы и опустила голову, стараясь не привлекать внимания. До аппарационного кармана было всего ничего, если она сейчас развернётся и уйдет, то на поиски другого уже не будет времени, а те, кого ловили после наступления комендантского часа, простым досмотром не отделывались. Быть может, ей повезет — они, похоже, уже нашли себе жертву и даже не смотрели в сторону бредущей мимо девушки в старой куртке и потёртых, растянутых джинсах. Быстро оглянувшись, Гермиона заметила невысокую фигуру в черном пальто, зажатую с двух сторон рослыми патрульными.

— Ну же, лапонька, покажи личико, не стесняйся, — с издёвкой проворковал один из них. — Мы же не кусаемся, правда, Джо?

Второй парень громко хохотнул.

Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя промчавшуюся по телу волну отвращения и невольного сочувствия к неудачливому ночному прохожему, попавшему в лапы этих мерзавцев. Она очень надеялась, что это обычный маггл. Тогда бедолага отделается парой синяков, да изъятием любых мало-мальски ценных вещей и денег.

Не так и страшно.

В сравнении с тем, что стало бы с волшебником.

Она уже поравнялась с ними, и теперь в тусклом свете фонаря можно было разглядеть приколотые к курткам серебряные значки, на каждом из которых был изображен рунический символ, значение которого было прекрасно известно как Гермионе, так и патрульным — нейтрализатор магии. У обоих. А значит, можно бить по ним хоть авадой — заклинания рассеются словно дым. Никто так и не смог выяснить, где магглы раздобыли этот символ и как изготовили рабочие нейтрализаторы, но результат, увы, превосходил все ожидания — маги оказались совершенно беззащитны перед этой техникой.

Впереди уже виднелся поворот в нужный переулок, за спиной гудели голоса патрульных, изобилуя гнусными шутками и комментариями, адресованными их жертве, Гермиона ускорила шаг. Ещё чуть-чуть и…

— Господи ты боже, это ещё что? — вдруг гаркнул тот, которого назвали Джо, и вдруг его голос приобрел опасные нотки: — Ты где такой «красотой» обзавелась?

— Есть вещи, о которых благовоспитанная девушка никогда не скажет вслух.

Этот голос. Гермиона сбилась с шага, неверяще глядя на сырой асфальт прямо перед собой и убеждая себя, что ей послышалось, но…

— Да ну брось, чудище. Тебя где так перекосило?

— Чудище? Очень грубо, — послышался тяжелый вздох. — И это когда я решила ответить на ваши обходительные ухаживая?

«Боже мой».

Она знала, знала этот голос. Слышала его раньше много раз. Сейчас он звучал иначе. Казался утомленным, хриплым и безрадостным, но ей не показалось! Одно мучительно долгое мгновение Гермиона, кусая губы, смотрела на поворот в переулок — цель была так близка. Но она не могла уйти, не проверив, не убедившись…С тяжелым вздохом она развернулась, направляясь к патрульным.

«Гриффиндорцы, — вздохнул глубоко в сознании ненавистный саркастичный фантом, — ярко живут и трагически рано умирают».

Грейнджер отчаянно отогнала наваждение прочь. Ему не было места в её разуме и сердце, даже если он упрямо возвращался вновь и вновь не желая оставлять её в покое.

Её приближение не осталось незамеченным. Патрульные затихли и повернули головы с одинаково удивлёнными выражениями на лицах, их неудачливая жертва тоже обернулась, на удивление спокойно (для человека в подобной ситуации) наблюдая за новой участницей их небольшого собрания.

— А ты откуда взялась? — грубо пророкотал Джо.

Всеми силами заставляя себя не выдать собственного страха, Гермиона не отрываясь смотрела на застывшую между ними девушку. Её лицо по-прежнему скрывал капюшон, но того, что она разглядела в свете фонаря, оказалось вполне достаточно, чтобы убедиться в своих подозрениях. Не давая никому опомниться, Гермиона почти истерически всхлипнула, бросившись ей на шею. Та заметно напряглась, но не отстранилась.

— Миранда, вот ты где! — дрожащим голосом проговорила Грейнджер. — Я искала тебя повсюду! Почему ты не дождалась меня на вокзале?!

— А, кхм…

— Ты её знаешь? — с подозрением уточнил один из патрульных.

— Д-да, — Гермиона отстранилась, делая вид, что вытирает слёзы и резко обернулась к безымянному парню. — Она моя кузина. Спасибо вам, что нашли её! — затараторила она, схватив того за руки, чем вогнала обоих магглов в молчаливый ступор. — На улицах так опасно сейчас, когда эти монстры могут напасть в любую минуту! Я боялась, что она попадет в беду!

— А с мордашкой у нее, что за чертовщина? — подал голос Джо, немного расслабляясь.

Гермиона понятия не имела, о чем он говорит, но судя по той реакции, что она успела расслышать и брезгливости в голосе патрульного, это было что-то неприятное. Грейнджер болезненно скривилась.

— На неё… на неё напали, — через силу выдавила она, проклиная свою невнимательность из-за которой она не рассмотрела лицо девушки.

— Кто? Прокаженные? — уточнил Джо.

Гермиона скривилась, чувствуя, как её захватывают злость и отвращение. Это прозвище она ненавидела теперь даже больше, чем приевшуюся и почти привычную «грязнокровку».

— Да, — процедила она, отводя взгляд.

Второй парень присвистнул, с некоторой долей сочувствия глядя на Гермиону.

— Поздновато вы гуляете, девочки, — заметил он.

— Простите, — смущенно пробормотала Грейнджер. — Я должна была встретить её на станции, но она меня не дождалась, — пользуясь моментом, она обернулась к своей «кузине», но так и не смогла разглядеть как следует часть лица, скрытую в тени капюшона: — Я два часа тебя искала! Радуйся, что ты встретила патрульных! Представь, если бы ты наткнулась на этих монстров?! Тебе мало было в прошлый раз?! — та пожала плечами, совершенно не впечатленная отповедью, Гермиона вдруг поняла, что начинает злиться по-настоящему и отвернулась к патрульным. — Она из пригорода, понимаете? Не осознает до конца, что в Лондоне всё иначе.

Тот, которого звали Джо, согласно кивнул, в то время, как его напарник презрительно плюнул на асфальт.

— Тупые деревенские, ни черта не смыслят в том, что творится.

Гермиона никак не стала комментировать заявление о чьих-либо интеллектуальных способностях, исходящее от человека, которому до сих пор не пришло в голову, что у девчонки, якобы только прибывшей издалека в Лондон, нет при себе даже сумки с вещами.

«Кретины недалёкие», — втайне радуясь этому факту, мысленно злорадствовала Грейнджер.

Она схватила девушку за руку и потянула за собой:

— Идем скорее, мама, должно быть, уже с ума сходит…

— Минуточку, — послышался насмешливый голос безымянного патрульного, и на плечо тяжело опустилась его ладонь, — а нам разве ничего не полагается за доброе дело?

Переборов страстное желание брезгливо стряхнуть с плеча его руку, Гермиона посмотрела на патрульных, чувствуя, как в груди всё похолодело.

— Просите, сэр, но у меня с собой нет денег, — прошептала она. — Это не значит, что я не признательна! Мне просто нечем вас отблагодарить!

— Неужели совсем нечем? — глумливо уточнил Джо, осматривая её с ног головы.

Гермиону едва не передёрнуло от отвращения и ужаса, пока она лихорадочно соображала, как быть дальше. Переводя паникующий взгляд с одного ухмыляющегося лица на другое, она вдруг болезненно остро ощутила, что ей совершенно нечего противопоставить двум взрослым, вооруженным до зубов мужчинам с иммунитетом на любую магию.

— Я-я…

Что бы Грейнджер ни собиралась сказать, сделать этого она не успела — раздался шорох, за ним странное жужжание, сопровождаемое приглушенным голубоватым светом, и в ту же секунду патрульных сотрясли сильнейшие конвульсии, после которых оба маггла рухнули к ногам ошеломленной Гермионы и больше не шевелились. Очень медленно, боясь даже вдохнуть, она подняла взгляд на стоящую напротив девушку.

— Ну серьезно, — скучающе протянула та, с нарочито ленивой небрежностью раскручивая в руках пару посеребренных стержней, по форме и размеру напоминающих тонкие затупленные на концах стилеты, — ты всю ночь им зубы заговаривать собиралась?

Гермиона поджала губы в глухом раздражении.

— Я пыталась тебе помочь.

— Я тронута, — пряча «стилеты» в ножны, скрытые под полами плаща, отозвалась нахальная «кузина», иронично глядя на Грейнджер из-под капюшона. — Вот просто до глубины души тронута.

Внимание Гермионы вновь переключилось на бесчувственных патрульных.

— Ты их убила?

— Нет, — её собеседница безразлично ткнула мыском сапога одного из распростертых на земле мужчин, и тот негромко застонал от боли. — Эти штучки, — она провела руками вдоль своих бедер, имея в виду висящие на поясе «стилеты», — как маленькие генераторы молний. Они бьют разрядами электричества. В принципе, при желании можно и убить, но это слишком большой расход энергии, а заряжать потом долго. Да и запах не очень приятный, когда кого-то ими поджариваешь.

— О, — постно заключила Гермиона и, стараясь не задумываться сильно о том, что это признание более чем вероятно основывается на личном опыте, пристально взглянула на стоящую перед ней девушку: — Я думала, что ты мертва… мы все думали.

Та в ответ безрадостно хмыкнула и подняла руки, снимая капюшон.

— Вы были не так далеки от истины.

Гермиона с шумом втянула носом воздух, с болью и состраданием глядя на обрамленное спутанными светлыми волосами лицо, половина которого была изуродована вязью шрамов, покрывающих кожу от левого виска до подбородка, охватывая в разной степени скулу, щеку и помутневший глаз, который казался почти белым. Искалеченный, но пугающе живой призрак внимательно наблюдал за реакцией Гермионы, и уголки бледно-розовых губ кривились в понимающей усмешке.

— Миленько, да?

— Господи боже, — прикрыв рукой рот, прошептала Грейнджер.

Здоровый глаз такого знакомого фиалкового цвета вспыхнул лукавыми огоньками.

— И тебе привет, Гермиона, — беззаботно пропела в ответ Дафна Гринграсс.

* * *

Не особенно тревожась о каких-либо нормах морали и нравственности, Маркус Райнер курил прямо в своём кабинете, буравя угрюмым взглядом громоздящуюся стопку личных досье на каждого сотрудника Министерства. Справа от этой стопки высилась такая же по величине гора документов о переформировании ряда департаментов и проводившихся там проверках, рядом с ней, небрежно сваленные в кучу, лежали доклады оперативного и следственного отделов, которые поступали напрямую к Райнеру с тех пор, как его назначили главой Аврората. Далее, придавленные чашкой кофе и брезгливо отодвинутые на самый край стола, виднелись списки «промаркированных» сотрудников. Маркус в задумчивости провел пальцами по едва заметным на коже светлым линиям пропускной метки — только её обладатели могли попасть в Министерство.

«Иронично, — подумал бывший глава следственного отдела, — у всех теперь свои отличительные знаки верности: у Пожирателей, у магглов, у нас… интересно, когда нынешняя мода на татуировки докатится до Ордена Феникса?»

В плане паранойи Скримджер побил даже Фаджа. Не то чтобы это было безосновательно, Корнелиус, в конце концов, весьма трагично завершил карьеру, тем самым вдохновив своего преемника на более радикальные меры. Маркус мученически скривился, досадливо вспоминая, что Фадж умер от передозировки веритасерумом. Ему не хотелось представлять, сколько секретной информации тот успел выдать Волдеморту, прежде чем скончался. Не удивительно, что когда тело Корнелиуса нашли практически у самого входа в Аврорат, оставленное в мусорном контейнере, словно в насмешку над их системой безопасности и законами, Скримджер первым своим указом в качестве нового министра приказал запечатать здание, после чего там началась охота на ведьм… как бы глупо это ни звучало. Вполне очевидно, что количество сотрудников заметно поредело после многочисленных допросов и проверок. Дьявол, даже верность Кингсли поставили под вопрос и уволили, обвинив в том, что тот поддерживает Дамблдора. Маркус тогда очень хотел спросить у Руфуса, с кем же на самом деле тот воюет, но благоразумно промолчал, а впоследствии весьма быстро обнаружил себя на посту главы Аврората, вынужденный разгребать весь бедлам, начавшийся сразу после смерти Фаджа.

Он до сих пор не понимал, как умудрился не рехнуться за последний год, особенно когда проблема с Волдемортом дополнилась проблемой с магглами. Огромной такой проблемой, о которой никто почему-то не говорил до тех пор, пока количество пострадавших от рук магглов волшебников не перевалило за сотню, а Косой переулок сравняли с землёй. И даже несмотря на то, что ополоумевшие магглы явно объявили магам войну, их предпочитали игнорировать с надменным пренебрежением, словно считали ниже своего достоинства вступать с ними хоть в какое-то противостояние. Потому что очевидно Волдеморт был куда страшнее бомбардировки в магическом Лондоне. Или того факта, что магглы каким-то образом научились блокировать их магию. Или того, что их огнестрельное оружие легко пробивало любой магический щит. Или того, что за последний год без вести пропало огромное количество волшебников, включая детей, и Райнер серьезно подозревал, что их не просто убивали. Но нет. Скримджер воевал с Волдемортом. И Дамблдором. Попутно убеждая население магической Британии, что у него всё под контролем. Восхитительный способ решения проблемы — игнорировать её.

Маркус давно бы сбежал, если бы мог. Увы, когда стало понятно, как глубока дыра, в которую они все провалились, оказалось, что «дружественные» страны, объединившись, установили антиаппарационные барьеры вокруг Британии и галантно повернулись к терпящим бедствие соседям не самым приятным местом. Маггловский транспорт тоже отпадал, потому что барьер создавал специфическое поле, через которое не могли прорваться ни корабли, ни самолеты, ни другие средства передвижения. Приятным бонусом было хотя бы то, что магглы застряли здесь так же, как и волшебники. И вот теперь все они сидели тут, как змеи в банке, увлеченно пожирая друг друга за неимением других вариантов.

Стук в дверь оборвал череду пасмурных размышлений, которые наслаивались друг на друга как нитки в клубке, и Райнер, гаркнув раздраженное «войдите», закурил вторую сигарету. Порог переступил рослый, широкоплечий аврор, который по степени угрюмости на лице мог бы посоперничать с Маркусом и, поприветствовав начальника коротким кивком, без приглашения уселся в гостевое кресло. Несмотря на регулярные нарушения субординации и некоторую нахальность, парень Райнеру нравился. Выглядел он, конечно, как трёхстворчатый шкаф с маниакально-депрессивным психозом, но за внешним фасадом скрывался на удивление острый ум и подающие надежду способности. Физическая подготовка и неплохие навыки боевой магии только добавляли ему очков. Вполне очевидно, что с такими качествами мальчишка весьма быстро вскарабкался по иерархической лестнице Аврората достаточно высоко, чтобы Райнер обратил на него пристальное внимание, сделав своим помощником, а впоследствии поставив во главе следственного отдела, беззастенчиво наплевав на весьма скромный стаж работы.

— А, Флинт, — неторопливо поприветствовал он. — Какие новости?

Если это только было возможно, тот сделался ещё мрачнее.

— Паршивые, — признался он. — Мунго мы однозначно потеряли.

Райнер устало помассировал переносицу. Связь с больницей оборвалась три месяца назад после короткого и малопонятного сигнала бедствия, и всё это время никто не мог туда попасть и выяснить, что там вообще творится.

— Поясни, — не открывая глаз, потребовал Маркус.

— По всей больнице кишат инферналы.

— Что?! — резко вскинув голову, рявкнул Райнер. — Какого Мордреда там забыли инферналы?!

Флинт одарил его красноречивым взглядом, словно отвечая: «Я-то откуда знаю?», — но вслух лишь тяжело вздохнул.

— Вероятно, следствие неправильно проведенного ритуала, — предположил он. — Некромантия подобного уровня — дело опасное даже для опытных магов, а если уж за дело взялся недоумок…

— Откуда такая уверенность, что это ошибка, а не диверсия? — нетерпеливо перебил Маркус, пока Флинта не унесло в пространные размышления о Тёмной магии.

— Я не нашел ни одной здравой причины намеренного устранения половины лучших целителей, — поморщился молодой руководитель следственного отдела. — Даже сторонники Тёмного Лорда должны понимать, что это будет невосполнимой потерей.

— А что насчет варлоков?

Младший из двух Маркусов, сидящих напротив друг друга, презрительно фыркнул.

— Мне как-то мало верится, что эти зазомбированные фанатики слово «некромантия» даже написать без ошибок смогут, не то что создать армию мертвецов, — признался он. — К тому же инферналы, похоже, не могут выйти за пределы клиники.

— Вот как? — отстранённо протянул глава Аврората, затушив сигарету. — И что они там делают?

— Кто? Покойники? — Флинт удивленно поднял густые брови. — Ничего. Бродят…

Повисла сконфуженная пауза, пока начальник и подчинённый с одинаковой долей неловкости мысленно оценивали глупость вопроса и последующего ответа. Наконец, Райнер прочистил горло.

— План зачистки уже составили? — помедлив, уточнил он.

— В процессе, — его собеседник поцокал языком, как всегда делал, если не был уверен, стоит ли высказывать какие-то свои мысли.

— Говори, Флинт, — обреченно вздохнул Маркус.

— Я не уверен, что оно того стоит, — нехотя признался тот и, перехватив сумрачный взгляд собеседника, соизволил объяснить: — Они странные, эти инферналы. Я о таких не слышал.

— Странные?

— Слишком быстрые, ловкие и хитрые. Они прячутся, выжидают и нападают стремительно и неожиданно.

— И убить их не так-то просто… — медленно кивнул Райнер.

— Я бы сказал вообще не просто, — проворчал Флинт. — Сказал бы чертовски, мать их, сложно, — он выругался и замолчал, глядя исподлобья на суровое лицо начальника. — И их там грёбанный легион. Следите за мыслью?

— Ты полагаешь, что на зачистку уйдет слишком много сил?

— Я полагаю, — эхом отозвался Флинт, — что если мы туда явимся с зачисткой, от нас два с половиной калеки останется.

— И что? — «ласково» протянул Райнер. — Скажем министру, что Мунго и все кто там был для нас потеряны?

Маркус-младший довольно долго молчал, пристально глядя в глаза главы Аврората.

— Это не мне решать, сэр, — наконец ответил он, вежливо опустив недосказанное «к счастью».

Райнер откинулся на спинку кресла, закуривая третью сигарету. С каждым днём ситуация становилась всё «лучше и лучше»: Скримджер самозабвенно поёт оду паранойе, Дамблдор ушёл в подполье и ведет партизанскую войну с Волдемортом, Волдеморт всех вежливо игнорирует, магглы объявили войну волшебникам и последние сокрушительно в ней проигрывают. Теперь вот ещё клинику Святого Мунго заняли инферналы, которых слишком опасно выселять на кладбище, потому что у Министерства каждый аврор на вес золота. Мир катился под хитиновый мантикорий хвост, а Райнер отчаянно мечтал напиться и умереть от передозировки этиловым спиртом. Предпочтительно в блаженной бессознательности.

И к слову.

Куда всё-таки делся Поттер?

* * *

Дамблдор снял очки и провел рукой по лицу, будто в попытке стереть горечь и усталость, давящие на разум невыносимой тяжестью.

— Ещё трое? — переспросил он, открывая глаза и вновь водружая на нос очки. — Кингсли, это переходит все границы, — он вновь взял лежащий на столе свиток пергамента, пробегая взглядом по списку пропавших. — Даже дети…

— Нам нужно быть осторожнее, Альбус, — безрадостно сказал Шеклболт, отвлеченно крутя в руках стакан с огневиски, — те, кого захватили, не возвращались.

— Мы и так осторожны…

— Да, безусловно, — бывший аврор даже не пытался скрыть сарказм в голосе. — От Эрмелинды вторую неделю никаких новостей, как и от Грюма, нас всё меньше и меньше, вчерашние школьники патрулируют улицы и играют в шпионов, Снейп без надзора гуляет, где ему вздумается, а Грейнджер вообще шляется на свидания с Пожирателем. Та ещё осторожность.

— У нас нет выхода.

— Нет, — согласился Кингсли. — Но и дальше так продолжаться не может. Нужно пересмотреть нашу стратегию, Альбус.

Дамблдор помолчал, задумчиво глядя на свиток пергамента в своих руках, потом аккуратно скатал его и отложил в сторону, сцепив пальцы замком.

— Были ещё новости от нашего общего знакомого?

— Нет, — Шеклболт со стуком поставил на стол пустой стакан. — Те крохи информации, которые он передает — это и так много. Сложно представить, какая будет реакция, если Скримджер узнает о том, что Маркус поддерживает со мной контакт, — он досадливо скривился. — Министерство превратилось в цитадель, — помедлив, Кингсли на миг прикрыл глаза: стрелка часов перевалила за полночь, и ему нестерпимо хотелось спать. — Как обстоят дела на той стороне?

— Неоднозначно, — уклончиво ответил бывший директор Хогвартса. — Его мотивы мне пока не совсем понятны.

Бывший аврор не стал комментировать тот факт, что они были никому не понятны. Периодические стычки с Пожирателями имели место быть, но скорее носили стихийный характер, а не организовывались для точечных атак, как раньше. Казалось, Тёмный Лорд по неизвестной им причине резко изменил тактику, и чего от него теперь ждать, никто не знал.

После нападения на Министерство и смерти Фаджа, когда у Волдеморта были все шансы захватить власть, он вдруг полностью пропал с радаров и вообще перестал предпринимать какие-либо действия. Орден чуть не заработал себе коллективный нервный срыв, пока они ежесекундно ждали удара, которого так и не последовало. Прошло несколько месяцев, прежде чем они вынуждены были признать, что Тёмный Лорд нападать не собирается. Или собирается, но не так, как они рассчитывают. Никто даже не думал, что нападение, которого они так боялись, произойдет не со стороны Волдеморта. А со стороны магглов.

Абсолютным шоком это не стало разве что для Кингсли, который начал подозревать нечто подобное, когда Маркус впервые заговорил о подозрительной активности со стороны магглов. Тем не менее, к полномасштабной войне с ними не был готов ни Орден Феникса, ни Министерство магии. Альбус предполагал, что Волдеморт ожидал чего-то подобного, и именно поэтому затаился. Но и со стороны Тёмного Лорда не последовало никаких действий, кроме новости о том, что он организовал нечто вроде убежища для волшебников и прячет там всех, кто попросит защиты.

В благие намерения Тёмного Лорда никто конечно не верил, но зачем он это делал? Пытался перетянуть на свою сторону как можно больше магов и завоевать их верность и расположение? Это не было похоже на то, как он действовал до этого. Главными методами Волдеморта всегда были страх, грубая сила и смерть, а не альтруизм и милосердие. Очевидно, тот задумал какую-то игру. Он даже перестал искать Поттера, чем весьма активно занимался в первые месяцы своего возвращения, и теперь якобы бросил все силы на защиту волшебников. Звучало по-идиотски, даже если просто думать об этом.

— Чего он пытается добиться, организовав это поселение? — покачав головой, озвучил собственные мысли Кингсли. — Неужели он и правда надеется, что кто-то в здравом уме поверит в его добрые намерения?

— Судя по количеству беженцев, многие верят, — отозвался Дамблдор и, перехватив хмурый взгляд, улыбнулся. — Многими людьми руководит страх и стремление к безопасности, — сказал он. — Вполне закономерно, что они предпочтут шагнуть навстречу вчерашнему врагу, предлагающему защиту и убежище, если за спиной у них появился новый враг, который ужасает куда больше.

Шеклболт сердито выругался.

— Это Министерство должно заботиться о людях! — свирепо прорычал он. — Это они должны организовывать убежища для волшебников и ведьм! Они, а не бездушный манипулятивный психопат! Какого Мордреда Скримджер творит?! — он шумно выдохнул, качая головой, и, помедлив, задумчиво потер подбородок, с подозрением глядя на директора. — Мог ли Тёмный Лорд всё это спланировать? Спровоцировать нападение магглов на нас, чтобы выставить себя в роли спасителя?

— Учитывая его действия, я вполне допускаю эту мысль, — Альбус кивнул. — Но мне не совсем понятно, зачем он отдал в руки магглов такое могущественное оружие, как блокирующая магию руна? — его глаза на миг заволокла боль: — И зачем сообщил координаты…

Дамблдор замолчал, когда кто-то негромко постучал в дверь. Они с Кингсли недоуменно переглянулись, гадая, кому ещё кроме них так отчаянно не спалось. Спустя секундное замешательство, директор снял с двери запирающие чары, и в кабинет заглянула Гермиона Грейнджер, переводя неуверенный взгляд с одного волшебника на другого.

— Сэр, — помедлив, сказала она, глядя на Альбуса в легкой растерянности, будто сама не до конца понимала, зачем пришла, — кое-кто здесь хочет с вами поговорить.