Дневники Распределяющей Шляпы (джен)

Королевство Англия, западная часть, 928 год от Р.Х.

В полутёмном подземном зале воздух дрожал от магии так, что ныли зубы. На каменном полу горел огненный круг, а внутри него — додекаэдр из рун. Каждая грань дышала жаром. В центре этой клетки лежала Мордига Нокстис, одна из самых могущественных ведьм Островов, гранд-мастер королевства Мерсия. Руки и ноги её сковали цепи, они безжалостно растянули конечности и распластали её тело на огромной толстой дубовой доске. Чародейка лежала на ней, словно беспомощная морская звезда, выброшенная волной на берег. Под каменными арочными сводами было душно от концентрированной магии, горящие раскалённым металлом руны кружились в воздухе, излучая тепло, но Мордига дрожала. Не от холода — в зале было жарко, как в пекарне, это тело, едва прикрытое остатками когда-то роскошного платья предало её. Мордига буравила своих мучителей, глаза её пылали неукротимой яростью. Чтобы она не произнесла проклятия, рот её был предусмотрительно заткнут шарообразным кляпом, крепко удерживаемым кожаным ремешком, охватывающим голову. Кроме того, кляп был усилен несколькими заклинаниями. Годрик — очень предусмотрительный маг.

Она попробовала просочить каплю маны сквозь блокировку — достаточную, чтобы зажечь свечу. Ничего не вышло. Тогда она попробовала заклятие, которое Мерлина учила её делать во сне, минуя все каналы. Рвотный спазм, кляп — и она умрет раньше, чем Годрик с ней что-то успеет сделать. Не получилось, пленители предусмотрели всё.

В зале находилось четверо, двое мужчин и две женщины, их выдавали не только контуры фигур, но и более элегантные защитные мантии. Капюшоны на лица падали так низко, что видны были только сомкнутые в линию рты. Впрочем, Мордига прекрасно знала каждого из них.

Салазар Слизерин, маг из поверженной Зелёной башни Нортумбрии, был всегда загадочным и пугающим. Хитрый и умный он шел к своим неведомым целям. Гордый волшебник считал себя настолько сильным, что отказался от союза с другими магами против Годрика. Однако, по неизвестным причинам он добровольно разрушил свою башню, подчинился Годрику и стал его верным помощником.

Ровена Райвенкло — сильная чародейка, что не стремилась влезать в политическую борьбу магов, и первая, кто пал перед Годриком на колени после недолгого сопротивления. Мордиге не нужен был даже самый дешёвый магический кристалл, чтобы сказать, кто по ночам греет ложе Гриффиндору, она и так чувствовала их связь.

Хельга Хаффлпафф — некогда надменная ведьма из чащи древнего леса. Её удалось победить только совместными усилиями Годрика, Салазара и Ровены, иначе в родном лесу Хельгу было не одолеть.

Интересно, через что прошла Хельга, чтобы из дикой необузданной кобылы превратиться в покорную лошадь, готовую подчиняться любому слову Гриффиндора?

Ну и конечно, сам Годрик Гриффиндор — могущественный маг, подчинивший этих волшебников. Он заставил их принести клятву крови, навсегда связывающую судьбу и душу вассала с судьбой его господина.

Эта четверка пронеслась по Островам как черное пламя, уничтожая всех магов, которые пытались с ними торговаться, не успели сбежать на край света или осмелились дать им отпор. Впервые маги-одиночки, погруженные в интриги и постоянные стычки друг с другом, встретили команду, сплоченную магией, а не пустыми обещаниями. Союз, основанный на крови, оказался сильнее любых договоров.

Иные маги и ведьмы тоже пытались объединиться, чтобы противостоять этой ужасной четвёрке, но им был неведом секрет заклятия Годрика, чтобы быть подчинёнными друг другу. А если бы и был, то кто из них добровольно подчинился бы другому, отказался бы от свободы, даже ради спасения от бедствия? В результате на Островах вскоре не осталось никого, кто мог бы бросить вызов четырём чародеям. Слабые колдуны и ведьмы, не имеющие своих башен и учеников, были не в счёт — их они не трогали, связав только присягой и уполовинив магические силы особенно выдающихся.

Последней из великих чародеек была Мордига Нокстис, ученица самой Мерлины. Она долго сопротивлялась четырём магам, но в конце концов её предали и заманили в ловушку, где и пленили, блокировав силу. Так она оказалась в подземной лаборатории башни Годрика Гриффиндора — беззащитная, беспомощная, обнажённая и прикованная цепями к дубовому щиту.

Вот они, ее тюремщики, стоят вокруг, сжимая в руках посохи, и силой заклятий создают вокруг её тела запирающий кокон. Они все ещё боятся её, и это правильно. Стоит им допустить малейшую оплошность, чтобы ослабить сдерживание чародейки, и это место превратится в озеро лавы, а сами они станут мерзкими червями или даже хуже. Но волшебники слишком опытны и слишком напуганы её могуществом, чтобы совершить ошибку.

— Салазар, сними с неё эти лохмотья, — распорядился Годрик, и один из магов, взяв в руки кривой и острый нож, лежащий на покрытом пурпурным бархатом столе, среди множества других колдовских инструментов, без усилий, словно рассекая гнилую паутину, а не ткань, расправился с остатками одеяния пленницы.

Салазар стянул остатки платья, брезгливо скомкал и отбросил под стол, оставив её нагой.

Годрик, перестав прятать лицо под капюшоном, подошёл к ней так близко, что мог бы дотронуться рукой, заговорил. В голос он вложил силу и прожигал её ауру, заполняя её, как расплавленный металл заполняет форму:

— Мордига Нокстис, последняя великая ведьма! Я трижды предлагал тебе склонить голову передо мной и стать моим четвёртым столпом в новом мире магии, который вот-вот наступит! Но ты в своей гордыне отказалась. Что ж, не стоит отчаиваться. Твоя сила не пропадёт зря. Я приготовил для тебя особый подарок. Ты станешь одним из ключевых элементов нашей магической школы и, сама того не желая, будешь способствовать её процветанию.

«Зачем тебе это нужно?» — Мордига не могла произнести ни звука, но она задала вопрос, используя беззвучный язык взгляда, которым маги передают друг другу заклинания напрямую. Это искусство требует прямого зрительного контакта. Годрик, как и всякий сильный маг, конечно, владел этим языком и прочел вопрос.

— С давних времён маги жили сами по себе, каждый был хозяином своего небольшого удела, враждовал с соседями, брал учеников и воспитывал их по своему усмотрению. Лишь раз в год мы собирались на Всеобщий Ковен, чтобы похвастаться своими силами и чарами, а также торговаться до хрипоты, выменивая свитки с чарами друг у друга. Эта жадность и мелочность мешали изучению магии, а постоянные склоки и конфликты приводили к напрасной трате маны. Я намерен положить этому конец раз и навсегда!

«Чушь. Мы были свободны»!

— Вы свободны? Даже самые могущественные из вас были разрозненны и поэтому не смогли противостоять нам. Сила в единстве, Мордига. Эпоха одиночек прошла, и наступает время сообщества, объединённого общей целью и единой властью. Все отныне будут подчиняться закону и порядку, основанным на правилах, которые установим мы, волшебники новой эры!

«Свободный дух магии не позволит тебе создать такое общество. Ты и твои псы рано или поздно уйдёте, и всё вернётся на круги своя». Глаза Мордиги, горящие ненавистью, словно прокричали эти слова.

— А-ха-ха, — рассмеялся Годрик. — Ты умна, Нокстис! Как же жаль, что такой ум скоро угаснет, не принеся пользы для моей... нашей цели. Но ты права. Поэтому мы перепишем всю историю магии, сотрём любые упоминания о временах анархии и беспорядков и создадим новую историю, где наша система существовала испокон веков, и стало быть, иного пути не было и нет.

Мы организуем школу магии и чародейства, где будем сами воспитывать новых учеников — волшебников и ведьм — так, как нам нужно, и внушая те идеи, которые нам важны. И когда мы уйдём, те, кто придёт после нас, продолжат наше дело, и так будет продолжаться вечно!

«И ты будешь всем этим управлять, не так ли?» — в глазах великой ведьмы читалась усмешка, которую не мог скрыть кляп.

— И здесь ты ошибаешься, Нокстис, видишь, ты так ничего и не поняла. Я не буду правителем нового магического королевства или чего-то подобного. У нас будет лидер, но это будет должность выборная, чтобы власть не оказалась в руках самодура или не стала передаваться по праву наследства, а не по праву заслуг. Но мы заглядываем далеко вперёд, сейчас наша ближайшая цель — вырастить несколько поколений новых магов и ведьм, а дальнейшее устройство оставим на потом.

Ты станешь орудием моей воли, моего замысла. Школа магии Хогвартс — это воплощение будущего магического мира, и ты, ненавидящая его идею, будешь всецело принадлежать и служить ей, вот такой парадокс, милая Нокстис.

Мордига Нокстис хранила молчание, и лишь её горящий взгляд выдавал, что она внимательно слушает слова ненавистного врага.

— Салазар, принеси шляпу, — сказал Годрик.

Салазар покинул своё место, запустил руку под покрывало ритуального стола и достал большую остроконечную кожаную шляпу, напоминающую те, что носят ведьмы. У шляпы были широкие поля, но не было характерной ленты, которая обычно опоясывает тулью.

— Как тебе? — спросил Годрик, взяв головной убор из рук Салазара. Он помахал им перед лицом ведьмы, словно продавец, хвастающийся своим товаром на рыночной площади.

«Безвкусица, как и всё, что ты делаешь», — презрением сверкнули глаза чародейки.

— О, мне так жаль, что ты не в восторге, дорогая Мордига, — захихикал Годрик, любуясь шляпой. — В какой-то мере это будет твоим новым домом. Кстати, она сшита из шкуры только что родившегося оленёнка, видишь, какая мягкая? Оцени это, я мог бы сделать шляпу из свиной кожи, велюра или шагрени.

«Что ты задумал?!» — Годрик с удовольствием отметил, что впервые в глазах Нокстис промелькнул страх.

— Каждый ученик, каждый маг, надевший эту шляпу, услышит тебя, но не узнает. Ты будешь видеть, но не сможешь прикоснуться, будешь влиять, но не будешь иметь власти. Я запру твою душу и эго в шляпе, но лишу тебя сознания. Ты станешь послушным механизмом, который будет использовать твой выдающийся магический опыт и силу, чтобы определить, подходит ли ученик для определённого факультета и насколько он способен к магии. Обещаю, это будет великолепное ежегодное представление, которого будут ждать все ученики — от новичков до выпускников!

«Ты чудовище! Я не в силах произнести проклятие, но заклинаю силы неба и земли, звёзд и водных глубин, огня и льда, воздуха и пустоты: однажды я отомщу, будь ты проклят, Годрик Гриффиндор!»

И вспышка ненависти и ярости была настолько сильна в глазах великой ведьмы, что Гриффиндор невольно отшатнулся и взмахнул рукой, словно закрываясь от летящего в него камня.

— Довольно игр! — Его лицо стало мрачным, а брови сошлись в одну линию. Он надел капюшон и, отступив на шаг, занял своё место в магическом кругу. — Приступаем к ритуалу!

Гриффиндор бережно водрузил шляпу на специальную подставку, которая возвышалась над каменным алтарём с вырезанным на нём спиральным жёлобом. Ровена, Хельга и Салазар, держа посохи в руках, тихо запели на языке, который не должен был слышать ни один непосвящённый.

Столешница алтаря пришла в движение и поднялась, встав почти вертикально, тело чародейки повисло на цепях, издав глухой стон. Годрик Гриффиндор, совершая магические пассы посохом, читал заклинание, и руны на алтаре вспыхнули с удвоенной силой.

Затем он взял другой ритуальный нож, маленький и острый, способный разрезать даже волосок вдоль, и, подойдя к Мордиге, сделал несколько надрезов на внутренней стороне её бёдер.

— Прощай, Нокстис.

Кровь брызнула из ран и потекла по щиту, на котором оказались специальные борозды. Затем кровь слилась на камень алтаря и заполнила спираль вокруг стойки со шляпой. Мордига видела своим магическим зрением, как вместе с кровью уходит и аура, как отвернулась Ровена и как Хельга вперилась взглядом в алую струю. Тем временем Годрик поднёс нож к её голове и круговым движением отхватил от макушки кусок кожи с волосами, сняв его так же, как срезают ботву у свёклы. Мордига дёрнулась от боли. Следующими были ногти, которые Годрик вырвал блестящими клещами, что лежали тут же на столике. Дальше он собрал жизненные жидкости ведьмы. Годрик сделал то, что требовал ритуал. Мордига перестала считать унижения, когда их стало слишком много и в то же время слишком мало, чтобы предаться смерти. Как маг она понимала, что и для чего делает Годрик, и знала, что он возьмёт ещё и слюну и клыки, но только тогда, когда убедится, что она уже не сможет произнести чёрное предсмертное проклятье.

Но не только физическая боль терзала чародейку. Она почти успешно блокировала её. Мордига содрогалась от душевных страданий, осознавая, что отныне её судьба будет связана с этой мрачной шляпой. Она почувствовала, как её воля и душа истощаются, а сознание словно становится частью кожи шляпы — её новым телом.

Годрик, отступив назад, поднял посох и присоединился к пению. Он не сводил глаз с Мордиги, наблюдая, как её сущность исчезает, оставляя лишь безмолвный тёмный огонь внутри волшебной шляпы. В глазах мага вспыхнул хищный свет — наслаждение от создания, которое отныне станет частью его замысла.

— Добро пожаловать в вечность, Мордига, — сказал Годрик. — В твоём новом доме ты найдёшь всё, что заслуживаешь.

Сознание Мордиги угасло, и она не узнала, как добытые Годриком Гриффиндором части из её тела были обработаны и заключены в тулью за подкладку нового магического артефакта. Тайну перемещения души и разума живого человека в неживой предмет открыл и знал только он, Годрик Гриффиндор, и это знание — единственное, что он не намеревался передавать будущим поколениям магов и ведьм.

Сознание погасло. Тысяча лет тишины. А потом…