Луна Лавгуд и магическая физика (джен)

Луна Лавгуд тихо сидела в углу школьной библиотеки, погрузившись в магловскую книгу по аналитической геометрии. Луна мечтала вырваться из своей выдуманной реальности и оказаться в настоящем мире, и поэтому она была очарована наукой, которая представляла собой магию реального мира.

Пользуясь любым случаем, Луна изучала любые источники знаний из реального мира, чтобы заполнить огромные дыры, оставшиеся от создателя мира магии и Хогвартса. Казалось бы, при чём здесь магия и магловские штучки? Но, как ни странно, эти знания не только помогали ей лучше понимать магию, но и невероятно развивали её магические способности. Магическая сила Луны уже давно превзошла все разумные пределы, но всё равно ей всё ещё не хватало мощи, чтобы преодолеть невидимую стену между мирами реальности и мира Хогвартса. Самым же безопасным местом для чтения книг был читальный зал школьной библиотеки. Здесь никто не будет подозрительно коситься на то, что ты читаешь, особенно если спрятать книгу за обложкой, похожей на гримуар.

Лавгуд оторвалась от увлекательного чтения и подняла глаза, лишь когда скрипнула дверь и в проёме появились Гарри и Рон, два дружка и доказательства того, что в голове создателя, или создательницы этого мира царил альтернативный порядок.

Эта парочка, или троечка, если добавить сюда их подружку Гермиону, словно притягивали неприятности, как магниты притягивают железо. Значит, они обладают определённым, притягивающим неприятноности полем? Полем, в котором возникает сюжетодвижущая сила?

Луна задумалась. А что будет эффективнее: позволить им вращаться внутри катушки проводника сюжета или же двигать обмотку проводника сюжета, «сюжетопровода», вокруг них? И какую работу может выполнять неприятностный ток?

Итак, сюжетодвижущая сила — это результат взаимодействия поля неприятностей этих персонажей и сюжетопровода.

Луна взяла свой конспект и написала Fсюж. = Uнепр./Rнепр., где F — сюжетодвижущая сила, измеряемая в галеонах на последствия, U — напряжение неприятностей, измеряемое во вздохах Гермионы, а R — сопротивление системы неприятностям, измеряемое в лимонных дольках Дамблдора.

Луна улыбнулась. Её последняя теория в области магической физики идеально соответствовала текущей окружающей действительности. Она решила позже провести несколько экспериментов, чтобы проверить свою гипотезу, а затем создать измерительные приборы и бытовую технику, работающую на этой энергии.

В Хогвартсе запрещены магловские технологии, но Луне всегда чего-то не хватало.

Она быстро набросала схему микроволновой печи, работающей на переменном неприятностном токе.

«Отлично! — похвалила она себя, любуясь своей схемой. — Главное, не класть туда бутерброды с икрой, иначе они превратятся в живых жаб».

Тем временем Рон и Гарри начали без всякой видимой причины хихикать и пихать друг дружку локтями, стараясь сделать так, чтобы оппонент проскользил по натертому паркету библиотеки. Откуда-то появилась Гермиона и, пытаясь остановить возню, безапелляционно заявила: «Два дебила — это сила! Хватит уже толкаться, как дети, тишина должна быть в библиотеке!»

«Итак, два дебила — это сила», — подумала Луна, и тут же ее мозг решил углубиться в научные дебри. Ведь, как известно, сила — это либо произведение массы на ускорение, либо коэффициент упругости на деформацию. Луна задумалась: кто здесь масса, а кто ускорение? Гарри, конечно, сила — он всегда в центре событий, как гравитационная воронка. Но ускорение... Обычно ускорял события Тот-Кого-Нельзя-Почему-то-Называть, а не Рон. Хотя Рон, если честно, больше напоминал коэффициент трения — всегда тормозил, когда нужно было действовать.

«Нет, тут явно про закон Гука», — решила Луна. Коэффициент упругости и деформация — вот что тут важно. Гарри, конечно, нужно пинать, как резиновый шар, чтобы он хоть как-то двигался. Но Луна слишком хорошо знала, что эти двое про закон Гука, вероятно, слышали только в контексте «Гукнулся с метлы, гы-гы-гы». А уж про коэффициент Пуассона и модуль Юнга... Луна готова была поставить сотню галеонов против сикля, что они и слов-то таких не слышали. Даже Гермиона, которая, казалось бы, умнее всех в Хогвартсе, как-то странно распределилась в Гриффиндор. Ну ладно, «львы» — они такие, но вот ввязаться в историю с домовыми эльфами и де-факто записаться в гуманитарии? Это уже перебор, погубила себе научную магическую карьеру. Луна вздохнула: гуманитарий в сложной магии — как тролль в балете: вроде танцует, но примой ему не стать.

«Ладно, хрен с ними, с этими гриффиндуриками», — решила Луна, махнув рукой, как будто отгоняя назойливую муху. Она вернулась к аналитической геометрии, где все было логично, предсказуемо и не требовало объяснять, почему два плюс два равно четырем, а не «ну, это зависит от точки зрения, Гарри, два балла Гриффиндору за вопрос».

А Гарри и Рон в это время блуждали между книжными стеллажами, словно два потерявшихся таракана в лабиринте, построенном из книг. Луна лишь на мгновение отвлеклась, рассматривая, как они обнаружили полку с книгами по зельеварению, и Рон, как обычно, начал бормотать что-то о том, что в этих книгах слишком много букв и мало картинок. Она улыбнулась про себя: «Ну что ж, пусть развлекаются. А я пока займусь чем-то полезным, например, попытаюсь вычислить, как далеко они улетят, если подбросить их вверх с помощью «птичьей карусели». Или же можно проверить, применим ли модуль Юнга к увеличению обхвата талии Рона после обеда».

И вот, снова погрузившись в мир формул и графиков, Луна почувствовала себя в своей стихии — там, где всё было ясно, логично и не требовало объяснять очевидное двум непосвящённым, которые даже не подозревали, что мир не вращается только вокруг их приключений.