Опер-ра (джен)

Дело было в послековидном 2022-ом. Работала я тогда в нашем региональном широкопрофильном вузе. Преподавала право будущим юристам и врачам. Зачем врачам право, никто не знал, а тем более российское право иностранным студентам. Однако, как говорится, слово не выкинешь из песни, а курс из утвержденной министерством учебной программы.

Собственно, это был даже не полноценный курс, а скорее факультатив. Вероятно, его ввели в надежде, что, зная хотя бы минимально наши законы, эти бедолаги будут реже попадать в идиотские, а порой и довольно опасные ситуации. Однако помогало мало. И не потому, что у нас плохие преподаватели.

На самом деле причин несколько. Во-первых, граждане далекой солнечной Индии, а у нас учатся именно они, приезжая в Россию, абсолютно не знают русского языка. Мало помогают специально для них организованные курсы. Общение с местными студентами тоже сведено к минимуму, так как у иностранцев отдельные учебные группы. Максимум, на что они оказываются способны к третьему курсу, — сносно объяснить продавцу в ближайшем магазине, что они хотят купить. К окончанию университета, конечно, большинство худо-бедно лопочут по-русски. Но там уже как бы и не надо стано́вится, им же на родину уезжать. Вот не знаю, почему так. Китайцы в соседней педухе, к примеру, только так по-русски стрекочут. Некоторые даже почти без акцента. А этим будто и ни к чему, так как-то обходятся.

Во-вторых, мы, их преподаватели, точно так же не знаем индийского. Тем более у них там столько диалектов, что наши подопечные и сами-то друг друга понимают через раз, если не с одной деревни.

По итогу преподавание ведётся в основном на английском. И вот представьте: я им на своём кривом английском с жутким русским акцентом пытаюсь рассказать о российской Конституции, а они то, что сумели понять, так же криво сами себе переводят с моего английского на свой диалект. Но чего они там напереводили, проверить же некому! И такая картина по всем дисциплинам. Как вы думаете, много они в итоге понимают в Конституции и вообще хоть в чем-нибудь? Вот то-то и оно.

Нет, попадаются, конечно, одарённые ребята, но их так исчезающе мало, что и говорить не стоит. Основная же масса хватает по верхам что сможет, а потом едет в Индию лечить людей. И там они — профессора. Их практически на руках носят. Не нужно им никакое наше право, и русский язык тоже не впёрся. Потому и не парятся ребята, чтобы выучить хоть то, хоть другое.

Я их, вобщем-то, понимаю. Но учитывая, что мне как юристу и по сей день приходится выступать в роли их адвоката и разруливать всякие развесёлые ситуации с полицией и местными властями, поскольку из преподавателей я уволилась, а вот из юристов — нет, невозможность толком объясниться с подопечными порой сильно бесит. Однако, что поделать? Имеем что имеем.

Ну так вот. 2022 год. Вернее, уже январь 2023-го. Зимняя сессия. Индийская группа будущих врачей, третий курс. Мы их называли «дети ковида», потому что первые два курса эти ребята учились онлайн, будучи у себя в родной Индии, и мы их наблюдали только на экране ноутбука в те редкие минуты, когда была достаточно хорошая для этого связь. Карантин, закрытые границы, все дела — ну, вы помните. То есть они третьекурсники, а язык знают на уровне первого — примерно никак.

Моих зачетов в эту сессию не было — я обычно летом веселилась. Так что я с лёгким сердцем взяла недельный отпуск и рванула на Кавказ, в горы. И вот болтаюсь я на канатной дороге «Орбита», стараюсь не очень бояться, глядя в прозрачный пол кабинки на бездонную пропасть под ногами, уговариваю себя полюбоваться-таки восходом, окрасившим пик Динника, раз уж забралась так высоко, и знать не знаю, что меня срочно разыскивает полиция нашего милого района. Узнаю́ я об этом только после того, как спускаюсь с хребта Абишира-Ахуба, покидаю кабинку и добираюсь до маленького номера в гостинице, где мой телефон всё время экскурсии спокойно стоял на зарядке, потому что смысла его брать с собой на высоту более трёх тысяч метров над уровнем моря не было никакого. Всё равно там нет ни единого проблеска связи — нас заранее предупредили.

Ну так вот, едва я успеваю переступить порог номера, раздаётся звонок. Беру.

— Ирина Витальевна Болотова? — вопрошает трубка смутно знакомым строгим мужским голосом.

И мне хочется так, знаете, подобраться, потому что интонация у дяденьки соответствующая. Сразу ясно: он имеет право вот так вот вопрос задавать любому, в том числе и мне. Но я адвокатствую не первый год и таких «имеющих право» повидала, а потому спокойно отвечаю:

— Да, это я. Что случилось?

— Старший лейтенант полиции Васин Иван Алексеевич, — представляется собеседник. — Ирина Витальевна, иностранные граждане, студенты вашего вуза Кумар и Гупта этой ночью были задержаны и находятся в нашем отделении. Их обвиняют в вандализме и оскорблении представителей власти при исполнении. Как скоро вы можете приехать в отделение?

Ну всё, накрылся мой отпуск. Представьте мою «бесконечную радость» от мысли, что всего неделю — одну единственную несчастную неделю! — я не могу провести как хочу. Обязательно случится какая-нибудь фигня с участием моих подопечных.

— Я могу их услышать? — прошу я. Надо же убедиться, что всё действительно так, как сказал товарищ в трубке, представившийся моим хоть и мало, но всё же знакомым Васиным Иваном Алексеевичем. Голос вроде бы похож, но кто его знает? А вдруг это какой-то мудрёный развод, схемы которого я пока не поняла?

— Конечно, минутку, — спокойно отвечает старший лейтенант полиции Васин. — Передаю трубку.

— Ирина Таилна, ми турма, — слышу я взволнованный голос своего студента. Кажется, это действительно Гупта. Хороший мальчик, за полгода вон сколько русских слов выучил. — Ми ни харасо. Турма ни харасо. Ви памагат.

— Сидите там тихо, скоро буду вам помогать, — строго говорю я. — И трубку отдайте.

— Алло, — снова голос старшего лейтенанта полиции Васина.

— Постараюсь прибыть как можно раньше, но это может занять пару дней, — обречённо сообщаю я, начиная обходить номер и собирать вещи.

— Почему так долго? — изумляется старший лейтенант полиции Васин. — Вы не в городе?

— Я на Кавказе, — вздыхаю я. — Отпуск у меня. Был.

— Ёлки! Ирина Витальевна, если есть кому вас заменить, позвоните, пусть приедут, — заботливо говорит старший лейтенант полиции Васин. Наверное, он тоже знает, что такое прерванный таким образом отпуск, и искренне мне сочувствует. Но, увы, заменить меня некому. Была Мариночка Петровна, да в декрет ушла. А на её место пока никого не нашли — одна все курсы тяну. Так что хочешь не хочешь, а надо ехать.

* * *

То, что «турма ни харасо», мои подопечные поняли сразу, а потому все два дня, что я к ним добиралась, действительно сидели тихо и терпеливо ждали. Поначалу их пытались допрашивать, но обе стороны ни черта не понимали, намучились только. В общем, отступились до моего приезда. Проблема заключалась в том, что и я не особо понимала, что происходит. Вандализм? Оскорбления при исполнении? Да не может быть! Вот чего-чего, а оскорблять эти ребята не умеют в принципе. Не приучены. Знаете, по моему субъективному мнению, индийцы — самые добрые, покладистые и законопослушные люди на свете. И если они действительно натворили то, в чём их обвиняют, то только по незнанию, случайно. И уж точно не хотели никого оскорблять. В общем, случилось очевидное недопонимание, что мне и нужно было как-то доказать старшему лейтенанту полиции Васину, а в его лице и всем остальным оскорблённым при исполнении полицейским.

После долгих и нудных переговоров в присутствии переводчика из местной диаспоры ребят наших отпустили под подписку и мою личную ответственность. Не буду говорить, сколько раз я побывала в полиции, а потом и в суде, кого и в чем убеждала, а кого умоляла. Всё равно не помогло. Хотя это как сказать. Наши доблестные полиционеры были твердо настроены студентов посадить, пусть хоть на какой-нибудь, но обязательно реальный срок: очень уж обиделись. И до сих пор мечтают об этом, кстати. Дело не закрыто, но мы ребяток быстренько выдворили домой, за что мне лично, конечно, прилетело немало тёплых слов. А что я? Сбежали, не уследила; простите, дяденьки. Так и отсиживаются на родине до сих пор, звонят время от времени, просятся назад, чтобы доучиться. Но пока я им не советую приезжать. Потому что «турма ни харасо».

Так что же там всё-таки случилось такого ужасного, спросите вы? Из-за чего весь сыр-бор разгорелся? Мы выяснили. Сейчас я вам расскажу.

* * *

Первую свою сессию в России третьекурсники из Индии сдавали тяжело. То ли дело прислать контрольную по электронке (кто её писал — поди проверь), да и всё на этом. А тут тяни билет, отвечай, а по-русски ни бельмеса, да и по-английски не особо. Но кое-как справились. На радостях решили, как водится, это дело отметить. Отметили, некоторым показалось мало. И решили Раджеш Гупта и Арджун Кумар — неразлучные друганы с самого сентября — пойти погулять по вечернему городу, а по пути прикупить ещё бутылочку горячительного. Ну, чтоб веселее гулялось.

Сказано — сделано! Идут, гуляют, воздухом дышат, иллюминацией любуются, которую после новогодних праздников ещё не сняли, потихоньку бутылку дешёвого коньяка из горла по очереди допивают. Вскоре коньяк кончился. Стало холодно, зима же всё-таки, январь месяц. А ребятки к нашим холодам совсем непривычные. Стали искать, где погреться. Время к ночи. Магазины уже позакрывались. Куда податься? Тут ещё, как на грех, ветерок поднялся колючий, неприятный. Но возвращаться всё равно не хочется.

Что делать? Увидели сооружение, чем-то очень похожее на привычные у них на родине места для отдыха, медитаций и ритуальных костров, если я, конечно, ничего не путаю. Несколько гранитных лавочек квадратиком, а в центре пустое пространство в виде чаши и огонь горит. Все точь-в-точь как дома. Залезли ребята в чашу, прижались друг к другу, пригрелись, руки к огню протянули, сидят. Хорошо им. Обсуждают сданные экзамены, хохочут (коньяк же, помните?), представляют, как мамы с папами ими гордиться будут, такими умными.

Но гуляли той уже почти ночью не только они. Шла мимо влюблённая парочка. И прошла бы, если бы не очередной взрыв хохота и непонятные песнопения на иностранном языке под ритмичный перестук — а это наши герои взяли с собой на прогулку маленький индийский барабанчик дамару. Праздник же у них! Пели и настукивали. Ну а чего? Весело, громко и вроде как под музыку поют, а не под ля-ля.

Наши влюблённые возмутились до глубины души: какие-то придурки залезли внутрь чаши Вечного огня в мемориальной группе, посвящённой героям войны. Рядом высоченная стелла со звездой на макушке, куча каменных барельефов с именами героев города, отдавших жизнь за Родину. Ну как тут не возмутиться патриотической душе русского человека? И вы бы возмутились. И я, конечно, тоже мимо бы не прошла.

— Эй вы, дебилы, вы куда залезли? — так или примерно так обратился к студентам молодой человек. — Вылезайте быстро оттуда, придурки. Тут нельзя сидеть.

Разумеется, наши герои ничего не поняли, но догадались, что не они одни хотят погреться. Вылезли, показывают руками, мол, мы готовы вам место уступить. Садитесь, пожалуйста, грейтесь, мы подождём. И в сторонку отошли. Но парочка почему-то греться передумала и пошла себе дальше. Ну нет так нет. Эти двое опять к огню. Приготовились отдыхать дальше.

Молодые люди развернулись и снова давай иностранцев ненормальных выгонять:

— Я сейчас в полицию позвоню, — кричит девушка, потрясая телефоном.

— Я сейчас вам морды бить буду, — рычит юноша, потрясая кулаками.

Гупта и Кумар ждать не стали, пока они дотрясут кто чем, снова вылезли. Объясняют, мол, мы же вам уступили, вы сами греться не захотели. Чего теперь орёте-то? Идите, садитесь, раз замёрзли. Зачем драться?

Но парень и девушка, покричав и потопав ногами, снова собрались уходить. Бедолаги индийцы, удивляясь этим странным русским, снова двинулись на по-прежнему свободные лавочки.

Тут уж наша парочка влюблённых наконец догадалась, что придурочные иностранцы ни слова по-русски не понимают. Ну и позвонили в полицию, заявили о вандализме: пусть органы сами разбираются.

Органы примчались быстро, отделение-то местное рядом. Примчались и офигели: двое пьяных иностранцев веселятся прямо там, где нельзя никак и никогда. Залезли с ногами в святыню и бьют себе в свой идиотский барабан.

— Граждане иностранцы, немедленно покиньте Вечный огонь, — строго приказал один из приехавших. Второй, который водитель, молча наблюдал за мероприятием, готовый немедленно поддержать товарища, если возникнет такая необходимость. Студенты сразу поняли, что мужчины в форме специально ехали сюда, чтобы тоже погреться. Конечно, они вылезли и даже не пытались возмущаться, что их вот так выгоняют, хоть они и пришли к огню первыми. Но они же хорошие, добрые ребята, и совесть у них имеется. Они уже погрелись, надо же и другим место уступить.

Наряд полиции решил с иностранцами не связываться. На вызов они отреагировали, меры приняли, вандализм на корню пресекли — всё нормально. Но не тут-то было. Только стали отъезжать, иностранцы снова полезли куда нельзя. Да что ты будешь делать?

А тем чего? Не хотят — как хотят. Ещё одни странные русские: специально на машине сюда ехали, а греться не стали. Ну не заставлять же?

— По-хорошему не хотим, значит? — завелся полицейский. — Будем составлять протокол. Вы кто, студенты? Завтра в вуз сообщим, а пока имя, фамилия, отчество. Где живем, где учимся. Слушаю.

Вот слово «слушаю» ребята за полгода выучили хорошо и сразу поняли. Правда, поняли они его по-своему. Наверное, эти мужчины хотят послушать, как мы поём, вот и вернулись. Ну а зачем бы они стали говорить «слушаю»?

Гупта достал свой дамару, качнул кистью, шарики дружно ударили в мембраны раз, другой. Кумар принялся притопывать и затянул припев популярной в Индии песни. И припев это был так созвучен одному русскому слову, что у полицейских немедленно задергались глаза.

— Опер-ра! Опер-ра! — дружно надрывались индийцы, радостно улыбаясь и пританцовывая. Они искренне хотели порадовать хмурых русских ребят, поделиться с ними своим хорошим настроением. Но те почему-то не радовались, а совсем даже наоборот.

— Че ты сказал? — цедил один, хватая Кумара за шкирку.

— А ну заткнись, — рычал другой, отнимая у Гупты барабан.

Но индийцы всё не унимались. У них же ещё коньяк не весь выветрился. Мало того, именно в этот момент этот самый коньяк внезапно попросился наружу, и одного из парней вырвало прямо на свеженачищенные берцы полицейского. Это стало последней каплей. Несчастных студентов бесцеремонно затолкали в полицейский уазик и повезли в отделение, где с рук на руки передали следователю — старшему лейтенанту полиции Васину Ивану Алексеевичу.

Иван Алексеевич с сочувствием выслушал своих сослуживцев, жаловавшихся, как эти чертовы иностранцы оскорбили их на своём языке. И хоть они ничего, кроме «опера», не поняли, но это точно было оскорбление при исполнении. И вообще они злостные вандалы и хулиганы. Сажай их, Васин, за решетку, чтоб неповадно было. А то понаехали тут, понимаешь, с барабанами.

Ну, дальше вы уже знаете. Вот такая курьёзная история у нас случилась — нарочно не придумаешь. А всё отчего? Оттого, что не знаем мы культуру других стран. Да мы порой и свою-то культуру не знаем. Так, живём как придётся, но к Вечному огню греться не ходим — только вспоминать об ушедших героях. Вот как-то так.