Любовь и Том (гет)

В то утро у Тома было прекрасное настроение. Он методично намазывал масло на тост, в чашку уже был налит чай в идеальной пропорции с молоком.

Когда прилетели совы с почтой, Малфой почтительно протянул ему свежую газету, и Том довольно улыбнулся. К пятому курсу всё встало на свои места: он был префектом, лучшим учеником и — наследником великого Слизерина. О последнем знали только избранные, но пока этого было достаточно.

Разворачивая газету, Том поймал взгляд Вальбурги, сидевшей в окружении своих подруг, и едва заметно кивнул. Через два часа они должны были отправиться в Хогсмид.

Он никогда бы не подумал, что кто-то может так сильно ему понравиться, но в юной мисс Блэк идеально было всё. Том обожал её независимый ум, острый язык и взрывоопасный характер. А уж внешне она была дорогой, антикварной статуэткой с тонкими чертами лица, которую Том и не мечтал получить в свою коллекцию. Добавить сюда безупречно чистую кровь, обширные связи семьи и заполненные золотом хранилища в Гринготтсе — Том считал, что только такая девушка достойна принадлежать ему, и за все её достоинства даже прощал ей некоторые вольности.

Собираясь на свидание, он достал из сундука кошель с десятью накопленными галлеонами и разрешение на выход в Хогсмид с подписью миссис Коул. Поддельной, конечно, Том ни за что бы не стал унижаться и просить об услуге грязную магглу. С начала года он ещё ни разу не выходил из замка и теперь надеялся, что на дежурстве окажется благожелательный Слахгорн, а не вечно подозревающий Тома Дамблдор. Не то чтобы Тому не нравилось бывать в магической деревне, он любил порассматривать магические товары в лавках. В "Сладком королевстве" он всегда прятал в карман горсть конфет и гордился тем, что простофиля-хозяйка ни разу его не поймала. В конце прогулки он встречался с однокурсниками в "Кабаньей голове", и кто-то из них всегда угощал его сливочным пивом, считая это за честь. То есть Тому даже не приходилось тратиться, но само ощущение собственной нищеты, жгущее угольком на задворках сознания знание, что он не может ничего купить, что он должен считать каждый кнат, он ненавидел.

* * *

Когда они вышли из замка, Том галантно предложил Вальбурге свой локоть. Накрапывал дождь, и Том, красуясь, невербальным заклинанием защитил их от капель.

— Спасибо, Том, право, не стоило, — проворковала Вальбурга.

Сегодня она была особенно красива. К её пальто была приколота булавка с крупным синим камнем, точь-в-точь в цвет её глаз. Тяжёлые локоны тёмных волос волнами лежали на воротнике из блестящей чёрной шерсти нунду. Том сохранял непроницаемое выражение лица, но украдкой любовался её аристократическим профилем. Он знал, что каждый, кто их увидит, подумает: "Какая красивая пара!"

Был канун Самайна, и жители Хогсмида украсили дома к празднику. Повсюду летали тыквы со светящимися глазницами, мерцали гирлянды из фей. На витрине лавки сладостей, куда они первым делом направились, стояли шоколадные котелки в форме черепов и кружили летучие мыши из лакрицы. Том выложил полгалеона за эксклюзивные чёрные сахарные перья для своей леди. Затем Вальбурга потянула его в магазин одежды, где перемерила с десяток платьев, придирчиво рассматривая себя в зеркале и выспрашивая мнение Тома. Когда примерка затянулась, Том начал злиться.

— Вал, я не намерен проводить выходной день, выполняя роль твоей подружки. Буду ждать тебя на улице, если не выйдешь через пять минут, считай, свидание окончено.

Конечно, она была возмущена. Сверкнув глазами, Вальбурга скрылась за шторой, и Том был уверен, что она сорвётся на консультантке, терпеливо подносившей ей новые и новые наряды и с дежурной улыбкой хвалившей каждый. Ему было откровенно плевать.

Вдохнув свежий воздух, Том запрокинул голову и позволил каплям дождя охладить лицо. Вспышка гнева оставила внутри пустоту, как будто он потратил много сил на то, чтобы сдержаться. Раньше Том не замечал за собой трудностей с контролем эмоций. Что это, запоздалое начало подростковых перепадов настроения?

Внезапно он почувствовал на себе взгляд. Резко обернувшись, Том увидел Эйлин Принц, уставившуюся на него с противоположного конца улицы.

Принц была ему совершенно неинтересна: на два курса младше его, забитая и откровенно страшненькая, по мнению Тома, она отличилась только в дурацкой игре в плюй-камни, да сносно варила зелья. Последнее Том знал благодаря тому, что богатые аристократки часто заказывали у неё какие-то мелочи и вели разговоры в общей гостиной.

В этом году Принц вела себя странно. Она следила за Томом, что заметил не только он, и по Слизерину пошёл слух, будто серая мышь в него влюбилась. Над ней смеялись, Вальбурга приложила её сглазом и с угрозами потребовала держаться подальше от чужих парней. Том не мешал Вальбурге демонстрировать свою власть, и, с его молчаливого одобрения, Эйлин Принц окончательно стала изгоем даже среди своих однокурсников.

Однако, к удивлению Тома, прилюдное унижение не отбило у чокнутой Принц привычку прожигать его взглядом и преследовать в коридорах. Вот и сейчас она выглядела так, будто готова была обрушить на него какое-нибудь нелепое признание.

— Риддл. — Принц решительно подошла к нему, но оказавшись рядом, смешалась. — Нам нужно поговорить, это важно. Это касается тебя.

Том склонил голову набок, с любопытством разглядывая образец бесполезной влюблённой дурочки. Обычно под чары обаятельного, талантливого сироты попадали романтично настроенные студентки Равенкло и сентиментальные хаффлпаффки. Неужели и Принц, до этого сидевшая в тихом омуте, вдруг воспылала к нему страстью?

— Я готов выслушать, говори, — прищурился Том.

— Не здесь, — замялась Принц, краснея и бросая быстрые взгляды по сторонам.

Посмотрев ему за плечо, она, видимо, заметила в окне Вальбургу, потому что, вдруг резко побледнев, сделала шаг назад.

— Салазар тебя побери, Риддл, так не может больше продолжаться, — всплеснула она руками, прежде чем развернуться и побежать прочь.

Том только брови поднял в изумлении, но тут из магазина выскочила Вальбурга.

— Это снова была она? Принц тебя достаёт? Вот дрянь, я её проучу, — бушевала мисс Блэк.

— Вал, успокойся. Я бы даже её не заметил, если бы ты не начала кричать, — насмешливо заметил Том, эффективно останавливая истерику.

— Правда? — с подозрением уточнила Вальбурга. — Вот и не бери в голову, Том, дорогой, я сама решу эту проблему.

Судя по её тонкой злой улыбке, Эйлин Принц ждали крупные неприятности. Однако Том уже принял своё решение: Принц просила о разговоре — значит, она его получит. Он не был бы лидером слизеринцев, если бы отмахивался от обращавшихся к нему людей, и настойчивость Принц вызывала у него смутное беспокойство. А если окажется, что она зря потратила его время, то ему даже не придётся изобретать наказание: он спустит на неё ревнивую Вальбургу.

— Том, ты слушаешь меня? — Вальбурга раздражённо дёрнула его за рукав.

— Конечно, дорогая. Ты говорила о том, что твоя мать снова просила тебя проследить за Орионом, — рассеянно ответил он.

"Где встретиться с Принц без свидетелей? Лучше расправиться с этим вопросом как можно скорее. Что если поймать её до праздничного пира, пока Вальбурга и её соглядатаи будут заняты нарядами?"

— Если бы ты знал, как меня выводит из себя твой отсутствующий вид!

Том неопределённо хмыкнул. Окружающим уже пора было привыкнуть, что его блестящий ум мог решать несколько задач одновременно.

— Пойдём посмотрим, что нового в книжной лавке, — примирительно предложил он.

Вальбурга фыркнула, но не возражала. Внутри лавки они разделились: она осталась у входа разглядывать письменные принадлежности, пока Том уверенно направился вглубь к шкафу с уценёнными книгами. Он не рассчитывал найти там ничего полезного: книги по тёмным искусствам не продавались в открытом доступе, но всё равно не мог сдержать охотничий азарт. Многие из своих сокровищ — рунный словарь, справочник волшебных растений, самоучитель охранных чар — он нашёл именно среди отдаваемых задаром книг.

Том бережно брал с полок фолианты и пролистывал их в поиске чего-нибудь редкого и полезного. В основном шкаф был забит старыми школьными учебниками с разрисованными и вырванными страницами.

— Том, мне скучно, — заявила Вальбурга, возникая у него за спиной. — У нас дома такая библиотека, что здесь мне просто смешно находиться. Я говорила, что у нас есть оригинал рукописи Салазара Слизерина?

— Да, припоминаю что-то такое, — равнодушно отозвался Том, переходя к другому шкафу, чтобы Вальбурга не решила, что он заинтересован именно в этом, для нищих.

Про дракклову рукопись он слышал примерно раз в месяц, и уже решил для себя, что непременно её заполучит, как только подчинит себе род Блэков. В том, что этот момент наступит, он ни на секунду не сомневался.

Том невербально наколдовал Темпус.

— Через двадцать минут меня ждут в "Кабаньей голове", если у тебя нет возражений, можем пойти туда длинным путём, чтобы прогуляться.

— Там же дождь, — сморщила носик Вальбурга.

— У меня есть пара заклинаний на этот случай, — улыбнулся Том.

К его облегчению, ничего из ассортимента лавки не соответствовало высоким стандартам Блэков, и ему не пришлось больше тратить денег.

На улице Том наколдовал защиту от дождя и ветра и, взяв свою прекрасную спутницу под руку, повёл её по украшенным улочкам.

Это было их первое свидание вне Хогвартса, и оно проходило лучше, чем Том ожидал. Само то, что он мог так бездарно тратить время, шатаясь без дела в компании девушки, и не злиться на неё, казалось ему чудом. Он отказывался называть это избитым словом "любовь" — "любовь" была уделом слабых и обыкновенных людей. У них с Вальбургой было взаимное уважение, рациональный союз лучшего с лучшей. Том планировал следовать чистокровному обычаю и на прощание поцеловать ей руку, демонстрируя серьёзность своих намерений. Его мало интересовала телесная близость — он знал, что при желании мог бы сделать своей любую девушку в Хогвартсе — но ради Вальбурги Блэк он готов был стараться. Она волновала его: её недоступность, её статус, её обещанная другому невинность — да, Том знал про секретный брачный контракт с Орионом. И Том собирался шаг за шагом приручить её и покорить, чтобы она потеряла голову и даже не вспоминала о других. Смешно, Орион ему не соперник, и Вальбурга должна быть благодарна за то, что Том её выбрал.

— Я мёрзну, Том, обнови согревающее, — капризно попросила она, и Том подчинился.

— Мы почти пришли.

Внутри трактира было полно народа. Том едва заметно поморщился: липкие столы, переслащенное сливочное пиво, никогда ему не нравившееся своей излишней демократичностью, и пустые разговоры.

Вальбургу окликнули со столика, где сидела компания слизеринок. Гринграсс, Розье, Роули — достаточно значимые фамилии, чтобы Том им улыбался, провожая свою девушку к их столу, но — не наследницы, потому что наследовать место в Визенгамоте девушка могла только при полном отсутствии мужчин в роду.

— Милые дамы, вынужден вас оставить, меня ждут. — Том изобразил полупоклон. — Мисс Блэк, позвольте вашу ручку.

Под хихиканье бестолковых девиц он едва коснулся губами белоснежной кожи и чуть задержал руку Вальбурги в своей, отпуская.

Она покраснела от смущения, и Том с довольным видом оставил её.

В глубине зала его уже ждали преданные последователи, занявшие стол.

— Том, ну наконец-то! — радостно подскочил наследник Малфой. — Принести тебе чего-нибудь?

Придёт день, подумал Том, и к нему будут обращаться не иначе как "мой Лорд".

— Не откажусь от бокала сливочного пива, — благосклонно кивнул ему Том.

Он бы с большим удовольствием выпил простую воду, но это значило вызвать ненужные вопросы. Кто-то мог бы решить, что Том стеснён в средствах, что он стыдится тратить деньги Малфоя, или, упаси Салазар, что  у него маггловские вкусы.

— Корвус, докладывай, — Том откинулся на спинку скамьи и махнул рукой Лестрейнджу.

Не так давно тот обещал написать своей дальней родственнице в Америку и выяснить, что там думали о Гриндевальде.

Самого Тома больше беспокоила маггловская война, с которой он вынужденно столкнулся прошедшим летом. Там, где Гриндевальд убивал десятками, магглы выжигали своих сородичей тысячами.

Вернулся Малфой, поставил перед Томом бокал и закрытую стеклянную бутылку — не зря он столько времени уделил его дрессировке, это был самый сообразительный чистокровный однокурсник. Если Абраксас продолжит быть полезным, Том возвысит его вместе с его семьёй.

— Как я уже рассказывал, в Нью-Йорке был ужасный погром, когда все силы МАКУСА не смогли остановить бушующего обскура, рейтинг президента обвалился, — нудел Лестрейндж с видом, как будто делится государственной тайной, а не пересказывает новости восемнадцатилетней давности.

Том подавил желание приложить его жалящим: всё же и Малфой, и Блэк, и Розье слушали рассказ так увлечённо, словно слышали обо всём этом впервые.

— Они посадили Гриндевальда в тюрьму, да ладно? — горячо сопереживал главному злодею Орион.

Том отметил, что только Нотт усмехнулся от такой демонстрации несдержанности. Что ж, неудивительно: Теодор Нотт всегда интересовался политикой и имел свою сеть информаторов даже на других факультетах, он был ценным приобретением в сообществе Тома.

— ... произнёс речь в Париже. Говорят, Дамблдор был там, — вещал Лестрейндж.

А вот это уже интересно, до Тома доходили слухи, будто Дамблдор участвовал в сопротивлении, и это было очередным подтверждением.

Отпив из бокала, Том рассеянно оглядел переполненный зал таверны. К сожалению, с его места не было видно столик Вальбурги, однако вряд ли она ушла в замок, не попрощавшись. Внезапно в толпе он заметил Принц. Эта овца стояла спиной к стойке и буравила его пылающим взглядом. Том решительно поднялся с места, оборвав рассказ Лестрейнджа на полуслове.

— Можешь продолжать, я на минуту, — приказал он, отворачиваясь и начиная лавировать между посетителей, двигаясь в сторону уборной.

Он свернул в коридор, ведущий к хозяйственным помещениям, и остановился. Принц, хорошая девочка, не заставила себя ждать. Быстрым шагом она прошла мимо его укрытия, и Том, схватив за рукав мантии, втянул её в боковой коридор.

— Мерлинова борода, Риддл! — запищала она, отбиваясь. — Разве можно так пугать?

Том, не слушая её, набросил чары скрытности на часть коридора.

— У тебя пять минут. Говори, — холодно приказал он.

— Не уверена, что это хорошая идея, — замялась Принц, отводя глаза.

Том медленно вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. Палочка так и жгла руку, просясь преподать Принц урок.

— Почему? — безэмоционально уточнил он.

— Нас могут подслушать. — Она нервно оглянулась. — И будет лучше, если ты услышишь это в замке. Не смотри на меня так, пожалуйста, ты меня пугаешь.

— Ты либо очень смелая, либо очень глупая, — хмыкнул Том.

Принц задрала подбородок и прямо посмотрела ему в глаза.

— Однажды ты помог мне, и я хочу вернуть долг.

Том понятия не имел, о чём она. В его идеальной памяти, где на каждое встреченное существо был заведён счёт с причитавшимися Круцио и Авадами, графа Эйлин Принц была абсолютно пуста.

Том кивнул, не показывая своего недоумения, а Принц знающе улыбнулась. Тому захотелось распотрошить её мозги легилименцией здесь и сейчас, но это было слишком рискованно.

— Сегодня за полчаса до пира встретимся на седьмом этаже в пустом кабинете у гобелена с келпи.

Он не стал тратить время на угрозы: Принц должна была понимать, во что ввязывается, когда пристала к нему. Отвернувшись, Том вышел в основной коридор и вернулся в гостевой зал таверны.

* * *

Том пришёл точно вовремя, бесшумным шагом проскользил по школе, скрываясь дезиллюминационными чарами от портретов и людей. Принц уже ждала его в условленном месте, Том сбросил маскировку и запечатал за собой дверь.

Он очистил парту в первом ряду от пыли и сел на неё, невзначай оставив палочку в руке. Он молчал, предоставив Принц возможность самой объясниться.

— У меня есть информация, — сбивчиво начала говорить она. — Но мне нужны гарантии безопасности.

— От кого? — насмешливо уточнил Том, бездумно поигрывая палочкой в руке.

— От тебя, — отчаянно выпалила Принц.

— Нет.

Повисла напряжённая тишина, в которой Том разглядывал трепещущую перед ним девушку, как жука, перевёрнутого на спинку.

— Ох, ладно, Риддл. Как же с тобой сложно!

Чем дольше она колебалась, тем сильнее раздражала Тома.

— Палочку хотя бы убери.

— И не подумаю. Я теряю терпение, Принц. Или ты выкладываешь, что за информация, или я ухожу, а ты расплачиваешься за моё потраченное время.

Она стояла перед ним и сверкала чёрными глазами, будто высматривала какую-то реакцию, какие-то чувства.

— Месяц назад ко мне обратилась с заказом Эвелина Розье, — медленно проговорила она. — Редкий заказ, с хорошей оплатой и кучей угроз впридачу. Она передала мне сто галлеонов и тёмный вьющийся волос.

— Оборотное? — Том нахмурился.

Она замерла, но потом выдохнула:

— Амортенция...

Слово упало, будто фугасная бомба во время Блица: сначала ослепляющая вспышка, затем несколько секунд звенящей тишины — и кругом всё рушится.

Том прикрыл глаза, фиксируя логическую цепочку. Эвелина — лучшая подруга Вальбурги, у неё нет и не было романтических отношений. Три недели — столько он увлечён Вальбургой. Блэки не делают грязную работу своими руками.

— Легилименс!

Неуловимое движение палочкой — и он пытается вломиться в сознание Принц, ему нужно самому увидеть, удостовериться...

У девчонки неплохая защита, выстроенные по всем правилам щиты — конечно, она ведь чистокровная, заботливые родственники занимались её обучением с детства. Только Том был магически сильнее. Мощным ударом он снёс преграды и впился в искомое воспоминание, просматривая его, а затем и другие, тянувшиеся следом.

Принц сказала правду. Том с отвращением просматривал её мысли, как она колебалась, соглашаясь выполнить заказ, но вовсе не из-за неэтичности любовного зелья. Принц справедливо ожидала подвоха от знатной и капризной заказчицы.

Том листал чужие воспоминания, липнувшие к нему, как грязная паутина. Хуже всего было то, что Принц и правда в него влюбилась. Она наблюдала со стороны, как он всё больше времени проводит с Вальбургой, отмечала каждый его взгляд, ловила интонации. Её ревность, как увеличительное стекло, показывала, каким очевидным влюблённым дураком он был. Том верил, что никто не может прочесть его настоящих эмоций, но Эйлин Принц, следившая из тени, знала малейшие движения его бровей и губ. Она мечтала его спасти, боялась, но продолжала фантазировать, как он, исполненный благодарности, обратит внимание на неё. Том брезгливо оборвал заклинание, и Принц, застонав от боли, осела на пол.

Том еле держал себя в руках, злость распирала грудную клетку, жгла так, что хотелось кричать проклятия, пока кругом не останутся обугленные руины.

— Кру... — он неимоверным усилием воли оборвал себя. Нельзя оставлять следов, нельзя допускать подозрений.

— Акцио антидот, — сквозь зубы выплюнул он, и из кармана мантии Принц вылетел зелёный флакон.

Он, конечно, мог сварить его и сам, напросившись в лабораторию Слахгорна после занятий, но пришлось бы тратить личные запасы ингредиентов, а ещё только начало года.  У Тома не было денег на новый набор.

— Акцио записка. — Он развернул кусок пергамента, чтобы убедиться, что это именно то, что он ранее видел в воспоминаниях. "В половине седьмого встреча с Т.Р." — Инсендио.

Очередной пример удивительной глупости. Порой Тому казалось, что даже слизеринцы — наивные, неискушённые дети, чьи интриги ограничиваются подсовыванием одноклассникам условно разрешённых зелий и артефактов без вторых или третьих шагов плана и без мысли о последствиях. Эйлин Принц боялась, что он сотрёт ей память, но верила в надёжность своих окклюменционных щитов и ограничилась одной запиской в кармане. Был ещё личный дневник, спрятанный под матрасом в девичьей спальне — Тому придётся сегодня же подкупить одну из её соседок, а потом подправить той воспоминания, но это сущие мелочи по сравнению с главной задачей. Местью.

— Обливиэйт!

Том безжалостно стирал всё, что было связано с Амортенцией, из памяти Принц. Он исправит свою ошибку, очень скоро ни одна живая душа не будет помнить про то, как он попал в унизительную, детскую ловушку. Закончив, он бросил очищающее заклинание на свои ботинки, разгладил мантию и вышел из класса, не оборачиваясь на бессознательное тело, оставленное лежать на полу.

Ярость сделала сознание кристально ясным. В сущности, всё очень просто, гораздо проще, чем балансировать между восхищением Вальбургой — таким нелогичным, неправильным, теперь уже очевидно — искусственным, желанием ей обладать, правилами общества, к которому он так хотел принадлежать, и ненавистью к богатым избалованным наследникам. Больше не нужно выбирать, чего он хочет больше — их принятия или их унижения.

Уверенным шагом он направился в Большой зал — праздничный пир вот-вот начнётся. Том поднял подбородок, расправил плечи. Нельзя, чтобы его злость прорвалась наружу и спугнула будущих жертв.

Эйлин Принц. Для убогой девчонки, послужившей чужим оружием, он подберёт проклятие позабавнее. Она хотела большой любви? Она её получит. Долгую, мучительную, стыдную, вытягивающую жилы и переламывающую хребет.

С Розье можно было не торопиться. Их род будет угасать медленно, но верно, пока не зачахнет под тяжестью свалившихся из ниоткуда несчастий.

Вальбурга Блэк.

Том сбился с шага и разозлился уже на себя. Стоило принять антидот сразу, то, как сжималось сердце при мысли о её обмане, было невыносимо.

Для Блэков он подготовит что-то особенное. Слишком сильный род, слишком древний, многочисленный и сплочённый. Никаких проклятий не хватит, чтобы сотрясти стены их мэноров и поразить их лордов. Том будет действовать осторожно, как медленный яд, убивая их изнутри. Он посеет семена вражды и безумия, заставит их служить, пресмыкаться, обожать его, пока сокровищницы Блэков не опустеют, а последние потомки не сгниют в Азкабане.

Оглядываясь на своё прошлое, разбитая и одинокая, Вальбурга Блэк будет жалеть о том дне, когда услышала его имя.

* * *

Пятьдесят четыре года спустя, сентябрь 1996. Кабинет директора Хогвартса.

— Та женщина, Меропа... — Гарри подался вперёд, не сводя глаз с Дамблдора. — Выходит, она мать Волдеморта?

— Совершенно верно, — ответил Дамблдор. — Как только Марволо и Морфина арестовали, она решила взять свою судьбу в свои руки. Подумай, что могла сделать Меропа, чтобы привлечь внимание приглянувшегося ей магла.

— Заклятие Империо? Или приворотное зелье?

— Очень хорошо, Гарри! Я склоняюсь к тому, что она использовала зелье. Не так уж сложно было в какой-нибудь жаркий день, когда Риддл проезжал мимо, предложить ему стакан воды.

— Что случилось с Меропой потом, сэр? Она... Она ведь умерла? Волдеморт вырос в сиротском приюте?

— Да, верно, — сказал Дамблдор. — Здесь снова приходится гадать, но я думаю, не трудно вычислить, что случилось дальше. Меропа сознательно перестала давать своему мужу зелье, возможно, убедив себя, что он по-настоящему полюбил её, либо надеясь, что он останется с ней ради ребёнка. Она ошиблась, он покинул её и не потрудился узнать, что случилось с их сыном.

Гарри помедлил, но потом всё же спросил:

— Сэр, на уроке зельеварения нам рассказывали про действие Амортенции. Это из-за неё Волдеморт такой жестокий и не способный любить? Из-за того, что его мать использовала приворотное зелье?

— Я тоже слышал эту теорию. — Дамблдор печально улыбнулся. — Однако, Гарри, не следует забывать, что любовь — это сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Разве может какое-то зелье лишить невинного ребёнка её даров? Нет, я думаю совсем иначе. В крови отца было приворотное зелье, потому часть его магии передалась Волдеморту, делая его невосприимчивым к любовным зельям, и не более того.

Гарри ничего не ответил. Ему было жаль Меропу, хоть её поступок и казался ему ужасным, жаль и мальчика из приюта, который, возможно, при других обстоятельствах мог вырасти кем-то добрее и лучше.

Небо за окном было черное, начался дождь, и светильники в кабинете директора вспыхнули ярче прежнего.

— Я думаю, хватит с нас на сегодня, — сказал Дамблдор.